— И что из себя представляла картина, которую вы продали Новлянской?

— Женский портрет. Масло.

Рахманов поправил лежащие на столе бумаги:

— Хорошо, вернемся к Сенежу. Вы сказали, что уехали туда восьмого.

Я вдруг понял: я не знаю, что ответить. Восьмого вечером я уехать не мог, на ночь без машины, с рюкзаком и этюдником никто на природу не выезжает. Но ведь таксист увел мою шестерку со стоянки восьмого днем. Я и не знал, что будет так трудно. Теперь я должен взвешивать каждое слово. Буквально каждое.

— Вообще-то, строго говоря, я уехал девятого. Рано утром.

— Наверняка задержались на банкете?

— Задержался.

— Простите, с банкета вы уехали один?

— Нет. Я и на банкете был не один. А со своей приятельницей, той самой Аленой Медновой.

— Ясно. Вы ее проводили?

— Проводил. Потом вернулся домой и лег спать.

— Где оставили машину? В гараже?

Этот Рахманов цепляется к каждой мелочи. Ладно, детали ведь я могу и не помнить. Скажу, подвезли знакомые. Если он узнает, что меня подвез Сашка, прикинусь, что забыл, кто именно меня подвозил.

— Гаража у меня нет. А в «Континенталь» мы ездили без машины. Пришлось бы пить только воду. Назад подвезли знакомые.

— А где оставили машину?

— На обычном месте. Во дворе, около подъезда.

— Когда вы вернулись домой, вы видели свою машину?

— Не помню. Честно говоря, в ту сторону я даже не посмотрел.

— Ясно. Значит, вы легли спать.

— Да. Встал рано. В начале пятого. И уехал на Сенеж. На первой электричке.

— С Ленинградского вокзала?

— А откуда еще можно уехать?

— Например с Ховрино?

— Нет. Я уехал с Ленинградского вокзала.

— Налегке? Вещей с вами было много?

— Рюкзак и этюдник.

— Все же, наверное, на машине было бы удобней?

— Ну, смотря что считать удобством. Иногда удобней без машины.

— Утром, девятого, когда вы вышли из дома, машина была на месте?

— Опять не помню. Ну, конечно же, была. Вы так спрашиваете, словно с моей машиной что-то случилось.

— Кто знает. Может, и случилось.

— Нет, на машину я не посмотрел, торопился. Да еще не совсем в форме был после банкета. Не до этого было…

— Когда приехали в Солнечногорск, на чем добрались до Сенежа?

— На автобусе. Там ехать минут десять.

— Минут десять до какой остановки?

— До остановки «Десятый километр». Оттуда до берега рукой подать. Метров пятьсот.

— У вас что, было определенное место? У берега?

— Да. Там есть такая… база отдыха. «Рыболов Сенежья». Около нее я и расположился.

— Поставили палатку?

— Зачем? Погода была отличной. Положил вещи. Надул матрас. Поставил этюдник. И все.

— Место не меняли?

— Менял конечно. Но в основном около базы. Даже пару раз на ночь перелезал через забор на территорию. Там поспокойнее.

— И вас кто-нибудь видел? В эти дни?

— Да, многие. Там в выходные полно отдыхающих. — Об инциденте со сторожем я умолчал умышленно. Он сам все расскажет, если они решат меня проверить.

— Сколько вы пробыли на Сенеже? В тот раз?

— Дня три. Да, три дня. До понедельника.

— Почему именно до понедельника? Вы ведь не ходите на работу?

— Если б испортилась погода, раньше уехал. А в понедельник должно было решиться с картиной.

— Когда именно вы приехали в Москву в понедельник?

— Утром, часов в одиннадцать.

— На электричке?

— На электричке.

— А в Москве?

— В Москве я сначала позвонил Новлянской. Она сказала, что берет картину и можно приехать к ней за деньгами. После этого я взял такси, доехал до своего дома, оставил вещи и уже на своей машине поехал к Новлянской.

— Когда вы садились в свою машину в понедельник, она стояла на том же месте?

— Да, на том же…

— А количество пройденных километров на спидометре? Вы не обратили на него внимания?

— Нет. С какой стати?

— Все же вас не было три дня. Мало ли.

— Я как-то не очень смотрю на это количество…

— Жаль. Нам бы это очень помогло.

— Что-нибудь случилось?

— Скоро объясню. Сергей Леонидович, нет ли среди ваших знакомых некоего Игоря Кирилловича?

Все. Они вышли на мою машину. И на меня в образе Игоря Кирилловича. Помедлив, я переспросил: