Он улыбнулся:

— Простите, вы здесь одна работаете?

— Здесь-то? — Женщина положила перед собой руки. — Допустим, вдвоем. Вас это так интересует?

— Честно говоря, меня это совсем не интересует. Тут дело такое: девятого июля с вашего телефона кто-то звонил в Москву. Переговор оформлен вашим отделением. Значит, кто-то из служащих почты этого человека видел. Вот я и хочу узнать: кто? Может, вы его как раз и видели?

Несколько секунд женщина изучала Жильцова. Наконец крикнула:

— Галя! Га-аль! Выдь на минутку! Тут дело есть!

Из-за приоткрывшейся двери выглянула высокая полная девушка. Сдула сбившиеся на лоб волосы:

— Ну? Что за дело, теть Люб? Я же занята.

— Вот товарищ из милиции. Хочет проверить телефонный разговор.

— Из милиции? — Заметив Жильцова, девушка внимательно его оглядела. Какой еще телефонный разговор?

— От девятого июля, — сказал Жильцов. — Звонили в семнадцать сорок. Номер разговора у меня записан.

Девушка тяжело вздохнула. Прикрыв дверь, подошла к конторке. Спросила с упреком:

— За какое число разговор?

— За девятое июля.

— За девятое июля. Вам что нужно? Проверить, был ли разговор?

— Я хотел бы посмотреть квитанцию. Если она сохранилась. И поговорить с тем, кто оформлял разговор…

— Квитанцию… — Оглянувшись, девушка придвинула стул. Села, выдвинула один из ящиков. — За какой месяц, вы говорите? За июль?

— За июль. Девятое число.

— Июль… Июль… Где же у нас июль… Ага, вот. Номер телефона знаете?

— Знаю. — Жильцов назвал номер телефона. — Только у меня просьба. Если квитанция сохранилась, на ней могут остаться следы пальцев, жировые пятна, и так далее. Поэтому желательно взять ее за самый краешек.

— Вот, — девушка, поискав, протянула квитанцию. — Я ее узнала. Переговор с Москвой. Номер тот самый. Десять минут.

Жильцов всмотрелся: на квитанции был набросан телефон Медновой. Запись была сделана явно наспех, шариковой ручкой. Чуть ниже той же ручкой, тем же почерком и так же наспех было написано: «10 мин». В самом низу уже другим почерком, похоже женским, кто-то внес исправление: «3 мин. — 2 р. 70 к.». И подписался.

Изучив бумажку, Жильцов посмотрел на девушку:

— Внизу ваша запись?

— Моя. Он заказывал десять минут. Говорил же — меньше трех. Пришлось исправить.

— Он, это кто?

— Дядечка, который сюда приезжал.

— Девятого июля?

— Ну да. Вот же штамп на квитанции. Девятого июля.

— Номер телефона тоже дядечка написал? Своей рукой?

— Кто же еще. Он. Длительность разговора тоже он написал. Десять минут. Потом я исправила, когда он закончил.

— Понятно. — Жильцов посмотрел на девушку. — Вас зовут Галя?

— Галя.

— А вас? — посмотрел на женщину.

— Тименкова. Любовь Трофимовна. Завотделением.

— Очень приятно. Моя фамилия, как вы уже видели, Жильцов. Зовут Виталием Евгеньевичем. Майор милиции, старший оперуполномоченный. Повернувшись, посмотрел на старика, который давно уже перестал писать. Товарищ, я могу попросить вас быть понятым?

— Чем, чем? — переспросил старик. — Не понял.

— Понятым. Мне нужен свидетель при производстве выемки документа. Много времени это не отнимет.

Сюрприз

Услышав звонок междугородной, Рахманов снял трубку:

— Слушаю. Привет, Виталий. Что там у тебя? Что-нибудь нашел?

— Кое-что. По описаниям телефонистки и свидетелей, девятого июля Медновой звонил Игорь Кириллович.

— Интересно. А Лотарев? Был он там?

— Лотарева здесь никто не видел. Я на всякий случай оставил несколько фотографий, люди обещали посмотреть.

— Какие-нибудь следы Игорь Кириллович оставил?

— Квитанцию с записью.

— И что же он там написал?

— Номер Медновой и количество минут — десять.

— Ручкой?

— Шариковой ручкой, синего цвета.

— Что, там ни подписи, ни фамилии?

— Да. Ни подписи, ни фамилии.

— Надеюсь, квитанцию изъял?

— Конечно.

— Ну а насчет опознания по голосу?

— С телефонисткой я поговорил. Обещала: она его опознает.

— Понятно. У тебя есть еще дела в Бараново?

— Нет. Все документы я оформил.

— Тогда скорей возвращайся. Ты нужен здесь.

— Понял. Только буду не скоро. Дорога тяжелая. Часа через четыре, не раньше. Как?