Шрифт:
Старый родственник примирительно улыбнулся:
– Ладно. Наливай.
– Что хоть празднуем?
– Ну, ты даёшь, племяш! Забыть про 611-ю годовщину Грюнвальдской битвы!…
Дальнейшая беседа шла мирно и непринуждённо. Единственные разногласия возникали по технических вопросам. Мартин достал хрустальные рюмки. И тут же узнал, что натуральный неразбавленный самогон полагается пить из гранёных стаканов.
Экзотические ёмкости, в результате долгих поисков, удалось обнаружить в кладовке. Водрузив их на стол, Мартин расслабился, однако ребром встал вопрос о закуске. Дядя, как истинный гурман, отказался закусывать самогон чедером и шпикачками.
К счастью, всё необходимое было у дяди с собой – три банки кильки в томате и два сырка “Дружба”.
Наполнив стаканы до краёв, он провозгласил:
– За встречу!
Последующие тосты вспоминались Мартину смутно. Кажется, пили за героев Грюнвальдской битвы… Что-то насчёт мировой гармонии… Потом за Высший Разум. Ага. За него пили целых два раза.
Дядя время от времени нюхал плавленый сырок и что-то объяснял. Какие-то глубокие философские понятия. Единственное, на что был способен Мартин – кивать и поддакивать.
– … Не ищи лёгких путей, племяш. Иногда надо бросить вызов судьбе…
Потом Мартин очнулся – один в опустелой квартире. С сырком “Дружба” крепко зажатым в кулаке.
Покосился на часы – глубокая ночь.
В голове шумело.
Бутыль исчезла. По-видимому, туда же куда и родственник.
Книга чукотских сказок была на месте.
Мартин добрался до ванной и сунул голову под холодный душ.
Сознание чуть прояснилось. И сразу ожило беспокойство – где дядя? На него это совсем не похоже…
“Надеюсь, я его ничем не обидел?”
Попробовал восстановить в памяти разговор.
Без толку…
Что-то важное было сказано. Но что именно?…
Он отправился на кухню и трясущимися руками нацедил в кружку пол-литра огуречного рассола.
Дзынькнул видеофон. Мартин чуть не выронил банку с огурцами. И бросился в гостиную.
Пять минут спустя, он был уже одет. Стрелки часов ползли медленно, но неотвратимо.
Он успеет. Должен успеть.
Мартин выскочил в прохладу ночной улицы. Ждать такси было некогда. Он оглянулся по сторонам.
И заметил в конце квартала милицейский “уазик”.
Прапорщик и сержант выслушали, не перебивая. Потом прапорщик вздохнул:
– Ну, что оформим клиента?
– Да, ну возиться… Белая горячка – значит, его надо в Кащенко…
Мартин с отчаянием всматривался в их глаза. Равнодушные, пустые. Их интеллект спал. Крепким, беспробудным сном. Неужели тот саратовский психолог был прав?
Драгоценные минуты таяли.
Как разбудить дремлющий разум?
Что заставит огонёк мысли вспыхнуть в их извилинах?
И Мартина вдруг осенило.
Он полез в карман. Милиционеры уставились на бумажку в его руках.
Он с радостью заметил, как всё ярче разгораются в их глазах пытливые искорки.
И тогда Мартин достал ещё одну, такую же… Простую зелёную бумажку с надписью “one hundred dollars”…
Распугивая машины мигалкой, “уазик” как комета пронёсся по ночному городу. Тормознул у ограждения Станции.
Мартин открыл дверцу.
– Не робей, парень. Мысленно мы с тобой, – напутствовал его сержант.
– Россия тебя не забудет! – кивнул прапорщик.
С объёмистым пакетом в руке Мартин выбрался наружу. Сейчас вокруг Станции было пустынно. Никого кроме скучающих пограничников и таможенников.
Мартин двинулся вперёд, быстрым шагом. У подножия лесницы оглянулся. “Уазик” был на месте. Сержант помахал рукой.
Он махнул в ответ.
Всё таки вышло. Их разум уже не спал. Хотя к двум первым бумажкам пришлось добавить ещё две – Мартин об этом не жалел.
Слишком многое стояло на кону. Слишком важное… Да и ночевать в Кащенко не хотелось.
Поднимаясь ступенями, он вспоминал минувший день. Теперь он знал. Череда событий не была случайной. Будто кто-то подсказывал ему…
Да, разум способен принять такие удивительные формы. Но есть что-то общее…
Путана рядом с беззарийцем… Милиционер охаживающий дубинкой гуманоида.
Разве той путане были нужны лишь двести кляксов? Разве милиционер требовал лишь московской регистрации? Мартин вспомнил его взгляд, вспомнил пальцы, сжатые на рукояти дубинки… Будто в немой мольбе…