Получив сообщение из штаба – уже на другой волне, – разведчики, стелясь в траве среди кустарника и деревьев, подползли ближе к хутору. Теперь они были более чем в пятидесяти метрах от него. Близость овчарок их не пугала. Их специальные «рваные» комбинезоны были пропитаны особым составом, отбивающим запах человека. Лежа в десяти метрах друг от друга, они следили за тем, как боевики выносят из сарая продолговатые ящики. Сумерки постепенно сгущались. Но Жуку и Малышу это было только на руку. В темноте они видели как кошки, в то же время искусно пользуясь ее преимуществами. Дождавшись, когда боевики с ящиками на плечах поднимутся по склону и зайдут в лес, они обменялись короткими знаками и двинулись следом за ними, напоминая своими движениями двух больших ящериц.

Ничего не подозревающие носильщики, пригибаясь под увесистой ношей, шли следом за Вахой к лазу в горе. Жук следовал за ними справа, Малыш слева. Невидимые, неслышимые, – настоящие призраки, – они были всего в десятке метров от боевиков. То немного отставая, то вновь приближаясь быстрыми скользящими перемещениями, они провели группу через лес и вышли за ней к подножию горы. Боевики подошли к отвесной морщинистой скале. Жук и Малыш, каждый со своей стороны, напрягли зрение. Даже они не видели там никакого прохода…

– Кто идет? – на чеченском языке вдруг спросили прямо из горы.

– Джохар… – негромко отозвался Ваха, входя прямо в гору, как джинн.

Тут только разведчики заметили небольшую вертикальную складку, ничем с виду не отличающуюся от других таких же складок, кроме того, что за ней открывалась узкая сквозная щель через гору…

Боевики по одному, сняв с плеч ящики, протиснулись с ними в щель. Через минуту из нее выглянул часовой, охранявший внешний вход, убедился, что вокруг тихо, и снова пропал в горе, будто его и не было.

Выждав еще минут десять, Жук и Малыш отползли назад и по дуге сошлись друг с другом, чтобы посовещаться относительно своих дальнейших действий. Решено было, что Жук отправится к своим за спецназом, а Малыш останется здесь, чтобы следить за щелью. Через несколько секунд Жук бесшумно растворился в сумерках. Малыш подполз ближе к горе и замер среди медленно остывающих камней.

17 июля, 10-й километр шоссе, 21.23

Капитан Садовский увидел синий микроавтобус «Форд», стоявший на обочине чуть дальше дорожного указателя с цифрой «10», и остановил свой «УАЗ» в метре позади него. Шоссе в этот вечерний час было пустынно, вокруг глухо шумел вершинами густой сосновый лес.

«Сейчас меня тут грохнут – и поминай как звали», – мрачно подумал Садовский, не торопясь вылезать из «УАЗа».

Он покосился на заднее сиденье. Руслан Мадуев, высунув голову из-под полости брезента, под которым Садовский спрятал его от охраны колонии, выжидательно смотрел на него. Он опасался провокации со стороны спецслужб не меньше, чем Садовский боялся расправы от рук его освободителей, и тоже не спешил покинуть свое укрытие.

Боковая дверь микроавтобуса отъехала вбок, из него выскочила та самая женщина, что ворвалась в квартиру капитана, и подошла к «УАЗу».

– Вот и ваши спасители, – сказал капитан Мадуеву. – Выходите.

Руслан поднял голову выше, увидел подошедшую женщину. Она широко распахнула заднюю дверцу, глаза ее радостно вспыхнули.

– Я приветствую тебя, старший брат, – звонко сказала она по-чеченски, – выходи, ты – свободен.

Руслан неторопливо выбрался из машины, внимательно осмотрелся. Радость незнакомой землячки пока ему никак не передалась.

– Как тебя зовут? – негромко хрипловато спросил он ее.

– Фатима… – невольно наклонила она голову под его взглядом.

– Я думаю, нам надо торопиться, Фатима… – сказал Руслан.

Она прикусила губу и почтительно отступила в сторону.

– Да, конечно… Садитесь в салон… Там одежда, переоденьтесь…

Все еще оглядываясь по сторонам, Руслан залез в салон «Форда». Фатима захлопнула заднюю дверь «УАЗа» и открыла переднюю:

– Загоните машину в лес и тоже садитесь в нашу машину.

Садовский хотел что-то сказать, но Фатима грозно оскалилась.

– Делайте, что вам приказали! – с некоторой даже брезгливостью прошипела она. – С нами ваши жена и дочь. Так что шевелитесь!

Садовский послушно съехал в неглубокий кювет и загнал «УАЗ» метров на двадцать в лес, так, чтобы его не было видно с дороги. Бегом он вернулся к «Форду» и полез в салон. Там он увидел жену и дочь. Он был готов к тому, что увидит их, но совсем не был готов к тому неописуемому ужасу, который стоял в их глазах…

17 июля, верхнеозерский аэродром, 22.25

Фонари неярко освещали взлетную полосу, в начале которой стоял готовый к отлету самолет Ивана Петровича Травкина. Две легковые машины, в одной из которых был сам важный гость, в сопровождении синего микроавтобуса «Форд», который присоединился к скромному кортежу на выезде из города, через гостевые ворота подъехали прямо к самолету. Иван Петрович очень торопился и не хотел, чтобы кто-либо, например назойливый репортер, задержал его своими вопросами.