А я пью чай на балконе и кидаюсь в собак диабетом. Несерьёзный человек.

Маша любит всех животных целиком, а не только котлеты из них.

Навещал её в лагере пионэров, лазил по какой-то бузине, звал дочь:

— Маша! Маша!

Начал с пиано, закончил таким фортиссимо, что вдали сработала сигнализация. Маша возникла из куста неожиданно, как снайпер. Лохматая, под глазом синяк, в руке лягушка, гольфы разной высоты. Счастливая.

Рассказывает:

— Мы организовали зоопарк. Из жука и стрекозы. Есть ещё лягушки в банке. Мы их воспитываем, две уже сдохли. Видимо, это холера. Муравьёв сначала приручали чупа-чупсом, теперь не можем выгнать.

На завтрак была гороховая каша, две девочки молились богу, чтобы их забрали домой. Катя плакала тридцать шесть минут, сама удивилась своей выдержке. Говорит, с детства так не ревела. Кристина сказала, если опять будет каша, сломает ногу, и её заберут. У неё дедушка хирург по женским ногам, он всё прекрасно вылечит. И если кто желает присоединиться, дедушка будет только рад. Удивительно, какая от гороховой каши бывает ностальгия. Но к обеду ничего, рассосалась. И вот мне интересно — не для себя — какие бывают способы ломать ноги?

Маша принесла из столовой печенье, мы пошли в конюшню, сели на забор и стали говорить о литературе.

Литература, считает Маша, лучший способ заработать на собаку. Нам срочно нужна собака, а собаке нужен воздух. Поэтому мы полезли в интернет, нашли домик вблизи от природы, уже с будкой. Осталось написать роман, издать, получить Букера, а лучше Нобелевку. И можно переезжать.

Однажды Маша сама писала книгу. Взяла тетрадь, и два часа велела не шуметь. Иначе работа растянется на три часа. Маша спросила, можем ли мы уже в эту субботу купить домик, если к вечеру она закончит. Я ответил, что да. Если к вечеру.

Тогда Маша сказала:

— Удивительно, уже в субботу мы будем спрашивать друг друга, чья это лохматая рожа сгрызла тапки.

И уселась за роман.

Название пришло сразу — «Кот Чуня». Очень логично, ведь именно коты самые прекрасные существа на свете, а не эта фиолетовая Джоконда Рафаэля.

Кот спал на холодильнике безучастно, будто не он тут главная действующая морда, а просто устал. По-хорошему, должен был сесть и рассказать самое волнующее из биографии. О детстве и матери. Про фантазии и комплексы. Про трёхцветную Мурку с упоительно кривыми ногами, конфликт с психическим котом Матвеем и ужасный характер латышских дворников. В развязке романа кот получил бы приглашение пожить у одной девочки и почти добровольно принял таблетку от глистов, этот символ кошачьего счастья. Но кот молчал, и Маше пришлось опять всё делать самой.

Может поэтому, всё перипетии и коллизии уместились в четыре слова:

«Мой кот очень хороший».

Получился шедевр конструктивизма. Экзистенциалисты и последователи поэта Брюсова в тот день проснулись в слезах. Разбавлять повествование какими-то соплями, значило всё испортить.

Нести роман в мир было невозможно, мир не созрел ещё покупать столь пронзительное искусство.

Маша посидела-посидела и тоже заплакала. От чувств.

И сказала:

— Ты сам садись, сочиняй. Ты же отец. А я стану о тебе заботиться. Всё-таки, я женщина.

И ушла жарить яичницу. В холодильнике было десять яиц, Маша применила все. Она не знает, сколько надо на отца средних размеров. Она не боится, что на мне вылезут прыщи, лишь бы работал. Всю свою любовь к природе Маша вложила в омлет. Добавила соли, перцу, помидоров, всего побольше. Сама отказалась. Сказала, у неё каникулы, она перебьётся черешней. Кот свою порцию закопал. Не в смысле — спрятал, а навсегда, чтоб никогда не найти. Я же, от обилия соли и яиц стал раздражительным. Назавтра отвёз Машу в лагерь. Там море, воздух и меню разработано в специальном НИИ по воспитанию детей через невзгоды. Особенно гороховая каша.

Сам теперь сижу на диване, мажу спину сметаной и мечтаю растянуть лето хотя бы до октября.

В августе комары научились кусать без посадки. Они втыкаются как дротики, делают два глотка и убегают.

Майские комары были интеллигентней. Тихо приземлялись, бродили, выбирали капилляр. Я приманивал их тёплым пузом. Ложился поверх одеяла и шлёпал не спеша, на ощупь. Теперь по ним не попадаю, они стали ужасно спортивные. Из-за них у меня паранойя, постоянно мерещится, будто кто-то ползёт по ноге.

Август печальней июня. Дожди, Новая волна, по Юрмале гуляют облака голых женщин, приманивают богачей тёплыми ногами. Богач подсаживается, выпускает хоботок, его тут же шлёпают. В финансовом смысле.

Вчера видел певицу Нюшу, в шортах. Потом певца Агутина с необъяснимо красным лицом. Хочу домой.

Но вернуться мы не можем. Соседка Даша сдала свою квартиру арабским террористам, они пустили корни. А я не могу оставить Дашу тут без присмотра. Вы не представляете, какие здесь дачники гуляют, с хоботками.