— Свиньи, — с нервным смешком сказал Игорь. — Просто стадо диких свиней.

— Что-то не видел я таких свиней, — возразил Костя. — Ты лапы у них разглядел? Это же именно лапы, а не копыта. И ушей я у них не заметил.

— Я вообще ничего не заметил, — признался Вартан. — Думал только о том, как бы они на нас не кинулись.

— Мне тоже вначале показалось, что это свиньи, — сказал я. — Только они действительно очень странные.

— Может, это тоже последствие Болезни? — предположил Костя. — Мутации и прочее…

Я только пожал плечами. Человеческие болезни, за редким исключением, не передаются животным и наоборот. Но здесь, на Территории, я был готов допустить все, что угодно.

— А Ёжик их совсем не испугался, — заметил Игорь. — Словно старых знакомых встретил.

— Ёжик нам еще не один сюрприз преподнесет, я это чувствую, — сказал Костя, и тут я с ним был совершенно согласен.

Легкий ветерок постепенно разгонял утреннюю марь. Солнце уже поднялось выше деревьев, и сквозь плотное сплетение верховых ветвей на землю пробились солнечные зайчики. На узкой прогалине мы вышли из тени и сразу ощутили жар солнечных лучей, необычный для этого времени года. С погодой нам просто повезло. Прислонив ладонь ко лбу козырьком, я взглянул на светило и сбился с шага. Ноги мои мгновенно ослабли, в горле пересохло.

— Стойте! — сказал я.

Вернее, попытался сказать. На самом деле из моего горла вырвался лишь хрип. Тем не менее все меня услышали и поняли.

— Солнце! — произнес я, тыча пальцем вверх. — Смотрите, это же вовсе не наше Солнце!..

Красный шар, раза в полтора больше привычного светила, висел над нашими головами, окрашивая в тревожные багровые тона траву и странные листья деревьев. Чужих деревьев, понял я в мгновенном озарении. Конечно же, никакая мутация не могла настолько исказить генотип растений всего за десяток лет. Такие деревья на Земле просто не растут. Это не Земля…

Чтобы прийти к тому же выводу, моим друзьям понадобилось намного больше времени. Умственные способности тут ни при чем. Меня не перестает поражать странное свойство человеческой психики, не позволяющее сделать и принять сразу единственно возможное заключение на основе совершенно очевидных фактов. Люди слишком часто отказываются верить даже в то, что видят собственными глазами. Им мешает эгоизм, или излишняя самонадеянность, или страх, которому они стыдятся поддаться, или тот же страх, с которым они не способны совладать.

Я тоже человек, отличный от других лишь немногим, поэтому, конечно же, подвержен страху. Но несколько иначе. Телесный, животный ужас властен надо мной, как и над всеми, но математический аппарат моего мозга всякий раз включается и работает автономно, не подчиняясь химии тела, хладнокровно просчитывая варианты возможного выхода из сложной ситуации. Иной раз на это требуются доли секунды. Потом начинается действие — реализация заданного алгоритма. Я понимаю, что алгоритм спасения будет сопутствовать мне отнюдь не всегда. Узнав на смертном одре диагноз болезни, я, вероятно, с точностью до секунды сумею подсчитать оставшийся мне жизненный срок, но это уже не поможет.

— Как такое может быть?! — наскакивал на меня Вартан, словно я был непосредственным виновником происходящего. — Это невозможно!

— На вопрос «как?» я тебе ответить не могу, — сказал я. — Для этого у меня нет ни достаточных знаний, ни фактов. Могу лишь сообщить очевидное: мы находимся в другом мире и прошли сюда через некую открытую дверь. Почему она открылась — мне тоже неизвестно. Может быть, причиной тому землетрясение. Или, напротив, землетрясение стало следствием каких-то космических процессов, соединивших два мира. Но ломать голову над этим мне не хочется, нам сейчас гораздо важнее решить, что делать дальше.

— Эта дверь, — с запинкой произнес Костя, — ты не думаешь, что она может закрыться?

— Не исключено, — пожал я плечами. — Вероятность такого события пока составляет пятьдесят процентов.

— Почему пока? — спросил Вартан. — Почему именно пятьдесят?

— Потому что в данный момент о природе явления нам не известно ровным счетом ничего. Мы можем только гадать. В таких условиях любые предположения равновероятны. Например: закроется или не закроется.

— Ты такой умный! Всегда терпеть не мог умников, — пробормотал Вартан, но возбуждение его уже спало. — И что же ты предлагаешь?

— По-моему, это очевидно, — сказал я. — Отсюда нужно немедленно уходить. Мы не готовы к возможным неожиданностям. О них мы ничего не знаем. К тому же, полагаю, мы и так уже собрали немало информации.

— Ну вот, наконец-то и от Профессора я услышал разумное предложение, — воскликнул Вартан. — Надеюсь, возражать никто не собирается?

— Лично я — нет! — сказал Костя, и мы все вместе посмотрели на Игоря.

Тот застыл в какой-то странной, неудобной позе, словно внезапный паралич охватил его на первом шаге.