– Неужели это так заметно?– удивился Седж. – Но, черт возьми, что мне остается делать? Она единственная женщина на мили вокруг! Это ведь ферма, между прочим. Ты, кстати, знаешь, что здесь занимаются разведением лошадей?

– Да, конечно, – ответил Альберт. – Ошибиться невозможно. Кругом сплошные лошади. Въездные ворота украшены здоровенной позолоченной лошадиной головой. Почти все комнаты увешаны картинами, на которых изображены охотничьи сцены и лошади, в основном кисти Вутона и Стаббса. И все в таком же духе.

Седж улыбнулся и показал на портрет Блю Блейз, висящий над камином.

Альберт кивнул и, обойдя кровать, направился к окну. По просьбе Седжа шторы были раздвинуты, не мешая солнечному свету свободно проникать в комнату. Несмотря на то что с кровати был виден лишь кусочек неба, Седж был рад даже такой малости. Остановившись у окна Альберт выглянул наружу.

– Кроме того, – добавил он, изучая открывшийся вид, – когда я подъезжал, то видел множество конюшен. На них стоит посмотреть, Седж!

– Берти, Берти, – простонал Седж, – как ты можешь быть таким жестоким? Я не могу даже встать с этой проклятой кровати!

– Видите, Парджетер, вам не надо беспокоиться о рецепте, – сказала Ба, снимая марлевый колпачок с горшочка, в котором хранились специально подобранные травы, – это лекарство уже готово. Вам надо просто отмерить нужной количество этого сбора, заварить его и настаивать в течение часа. Запомните, не меньше часа!

– Да, мэм, – ответил Парджетер, сосредоточенно наморщив лоб.

– Запомните, – продолжала Ба, – пока лекарство настаивается, сосуд должен быть плотно закрыт. Если почувствуется запах трав, это значит, что их сила уходит в воздух, вместо того чтобы перейти в настойку.

– Да, мэм.

– Это очень сильное лекарство, Парджетер, – усмехнулась Ба, – но его светлости оно, по правде говоря, не очень нравится на вкус. Тем не менее он должен выпить все до капли.

– Да, мэм. По полчашки четыре раза в день.

– Все верно, – сказала Ба, улыбаясь. – Значит, вам достаточно готовить каждое утро свежую порцию. Запомните: две горсти травы. Примерно в два раза больше, чем для приготовления обычного чая. Не забудьте, что лекарство будет храниться в этом горшке. Я обвяжу его сверху голубой тканью, что бы вы не перепутали.

– Спасибо, мэм, – пробубнил Парджетер, оглядывая заполнявшие комнату бесчисленные горшки и кувшины, большая часть которых была обвязана сверху белой тканью. Казалось удивительным, что у такого жизнерадостного джентльмена, как лорд Седжвик, такой угрюмый слуга. – Сам я в этих травах ничего не понимаю, – добавил он, – как бы чего не напутать.

– Не беспокойтесь, Парджетер, просто скажете мне, когда травяной сбор подойдет к концу, и я приготовлю новую порцию.

– Да, мэм. Спасибо, мэм.

Ба протянула ему муслиновый мешочек с порцией лекарства. Кивнув, Парджетер забрал его и направился к выходу. Ба вернулась к своему рабочему столу.

– О-ох!

Это неожиданное восклицание заставило, Ба обернуться, чтобы стать свидетельницей! столкновения Парджетера с мистером Альбертом Хэрриотом.

– Прошу прощения, сэр, – пробормотал смущенный слуга.

Мистер Хэрриот рассмеялся.

– Ничего страшного, Парджетер, я сам виноват.

– Я очень извиняюсь, сэр. Пожалуйста, простите меня. – Расстроенный слуга, пятясь, вышел из комнаты.

Все еще стоя у двери, мистер Хэрриот усмехнулся:

– Я ведь вовсе не хотел никого обидеть. Бедняга Парджетер, вечно он такой унылый. Не понимаю, как Седж выносит этого парня.

– Он показался мне весьма смышленым, – заметила Ба и с улыбкой добавила: – Хотя и чересчур мрачным.

– Надеюсь, я вам не очень помешал, – сказал мистер Хэрриот. – Признаться, я решил немного осмотреться в доме и услышал ваши голоса. Какая чудесная кладовая!

Ба одарила молодого человека лучезарной улыбкой. Войдя в комнату, мистер Хэрриот остановился, разглядывая пучки трав и цветов, свисающие с потолка, а так же выстроившиеся на полках горшки и кувшины.

– Вы знаете что-нибудь о травах, мистер Хэрриот? – поинтересовалась Ба.

– Боюсь, что ничего, – рассмеялся он. – Я не отличу одуванчика от какого-нибудь ла-коноса. Но у моей матери несколько грядок были отведены под травы и тоже имелась специальная кладовая для них. Конечно, до вашей ей далеко, – сказал мистер Хэрриот, широким жестом обводя комнату. – Особенно она любила делать ароматические смеси из сухих лепестков. Каждая комната в нашем доме благоухала цветами. Бог мой, это бы ей понравилось! – Откинув голову назад, он закрыл глаза и глубоко вздохнул. – Какое приятное сочетание запахов.