– Если вы ничего не имеете против, – ответил Седж, раздраженный тем, что собралась толпа, – это дело личного свойства.

– Личная шутка, а? – спросил Элвенли.

– Совершенно верно, – сказал Седж.

– Тогда почему ты не смеешься? – спросил Пудл, нарочито растягивая слова, и, взяв между делом понюшку табаку, осторожно отправил ее в ноздрю.

– Про… прошу прощения, , джентльмены, – выдавил Джек, пытаясь взять себя в руки. – Надеюсь, я не помешал вашей игре. Это так… так…

Закончить ему помешал новый приступ хохота.

Седж уже горько пожалел, что, уходя с бала у Портлендов, повстречался с Джеком, что согласился пойти с ним к Уайту, а более всего, что поделился с ним своими страхами. До этого момента Джек был его лучшим другом. Но теперь Седжу хотелось его ударить.

– Видите ли, джентльмены, – все еще широко ухмыляясь, продолжал Джек, когда снова обрел способность говорить, – наш друг Седжвик недавно перенес удар по голове.

– Ах да, – протянул Пудл. – Кажется, я видел у него шрам. Весьма… вызывающе, Седжвик.

– И теперь, – с озорным блеском в глазах продолжал Джек, – бедняга Седж думает, что он мог… мог повредиться в рассудке. Вы только послушайте, он думает, что сошел с ума!

И Джек снова захохотал, вытирая салфеткой выступившие на глазах слезы.

– Что это он говорит про твое безумие, Седж? – спросил подошедший к собравшимся Альберт Хэрриот.

О, Боже, подумал Седж, Только не Альберт. Только этого ему не хватало.

– А что, мой милый мальчик, заставляет тебя думать, будто ты сошел с ума?– спросил Элвенли, приподняв уголки губ в пьяной улыбке.

– Подожди! – воскликнул Пудл. – Не говори. Я попробую догадаться.

Вынув из жилетного кармашка монокль и постукивая им по подбородку, он прищурился, изображая задумчивость.

– Я понял! – объявил он, выдержав театральную паузу, поднял голову и возвысил голос: – Женщина!

Седж уронил голову, закрыл лицо руками и застонал, в то время как собравшиеся вокруг него джентльмены разразились грубым хохотом.

Седж поднял глаза и сердито глянул на полного мужчину, но ничего не сказал. Боже, и зачем он только притащился сюда? Он с таким же успехом мог спокойно прогуляться до дома и там, в одиночестве, спокойно предаваться своему горю. Все это было ему совсем не нужно.

– Он обнаружил, что не понимает женщин, – сказал Джек, – и, следовательно, решил, что сошел с ума.

– Ха! – вскричал Элвенли. – Если дело только в этом, то мы все самые настоящие идиоты.

Вслед за этими словами грянул еще более дружный хохот, и Седж почувствовал, как уголки его губ начали подергиваться в улыбке.

– Это я и пытался ему растолковать, – сказал Джек. Он повернулся и положил руку на плечо друга. – Уж такая у этих созданий натура. Их с колыбели учат, как делать так, чтобы мужчина забыл, на каком свете он находится. Это не имеет никакого отношения к твоим умственным способностям. Когда в твою жизнь входит женщина, ты можешь тут же выкинуть разум в окно.

– Слушайте, слушайте! – сказал Элвенли, отсалютовав стаканом.

– И кто же эта счастливая леди? – спросил Альберт.

В этот момент какой-то вновь прибывший оттолкнул Пудла.

– Однако! – произнес тот обиженным тоном и, пристроив монокль к глазу, осмотрел этого человека с головы до ног.

Седж поднял глаза и увидел брата Мэг, который гневно смотрел на него. Бог ты мой, может получиться неловко, принимая во внимание, какой оборот принимает беседа.

– Сэр Терренс, – сказал Седж, здороваясь с ним кивком.

Седж повернулся к Джеку, чтобы представить молодых людей друг другу, как вдруг услышал чей-то удивленных вдох, и в комнате внезапно наступила тишина. Повернувшись, Седж получил обжигающий удар перчаткой, которой его намеренно хлестнули по лицу.

Какого дьявола!

Седж вскочил с места и в напряженной тишине, последовавшей за оскорблением, оказался лицом к лицу с сэром Терренсом Эшбертоном. От молодого человека исходила такая ярость, что, казалось, ее можно было потрогать. Что тут происходит?

– Пришлите ваших секундантов, Седжвик.

Не произнеся больше ни слова, брат Мэг развернулся и вышел из комнаты.

В течение нескольких секунд собравшиеся джентльмены молча смотрели в спину удалявшемуся разъяренному молодому человеку. Потом комната взорвалась гулом голосов – Седжа забросали вопросами. Но он ничего не слышал. Он опустился в кресло и снова ощутил себя словно в чужом сне. Этого не может быть! Это невозможно! Это полная бессмыслица!

Наконец Джек поднял руку и властным жестом успокоил собравшихся. Добившись тишины, он повернулся к Седжу.