Кэтрин знала, что должна остановить поползновения Кевина Мейси, но она впала в какую-то бездумную апатию, и у нее не было сил даже просто отодвинуться. Умом Кэтрин понимала, что нельзя позволять ему вот так прижиматься к ней на танцевальной площадке. Поведение Кевина становилось откровенно неприличным.

Этот мужчина был не для нее.

И пусть Ливви распекает ее за то, что она не позарилась на эту добычу. Слишком легкую добычу, неприязненно подумала Кэтрин, собираясь с силами, чтобы раз и навсегда прояснить свои отношения с Кевином Мейси. Но стоило ей поднять взгляд, как она увидела, что чья-то рука ложится на его плечо. Сильные загорелые пальцы впились в пиджак Кевина, как смертоносные когти.

— Эй! — запротестовал Кевин и обернулся к нападавшему.

Зак Фримен разъяренно смотрел на него с высоты своего огромного роста, и его грозный вид исключал всякую попытку неповиновения. От агрессивной энергии, которую он излучал, у Кевина отвисла челюсть и все слова застряли в горле.

— Прошу прощения, — отнюдь не просительным тоном рявкнул Зак. В его темных глазах горел вызов. — Этот танец — мой.

Кевин не только не стал спорить с ним, он даже не спросил Кэтрин, хочет ли она сменить партнера. Он выпустил ее из рук, как кусок горячего угля, и, пятясь задом, покинул танцевальную площадку. В мгновение ока Кэтрин снова оказалась прижатой к мужскому телу, на этот раз совсем другому. Чувство гордости призывало ее не капитулировать столь безропотно, и она нашла в себе силы сказать:

— Ты не спросил моего разрешения.

— Не спросил, — произнес он с насмешливой надменностью. — Ты могла бы отказать мне, если бы хотела.

Кэтрин вспыхнула. Но не столько от стыда, сколько от болезненной радости снова быть в его объятиях. Отрицать это перед самой собой было глупо, и она решила перевести разговор в более безопасное русло.

— Слышала, этот год был удачным для тебя, — вежливо заметила она, надеясь, что он не почувствует, как дрожит ее тело.

— Очень удачным, — коротко ответил Зак с высокомерным видом.

— Похоже, ты удовлетворен, — продолжала Кэтрин, вдруг остро ощутив свою непричастность к его жизни.

— Да, — так же коротко ответил Зак, но на этот раз в его голосе снова была насмешка, говорящая ей о неуместности ее замечания.

Это задело Кэтрин, которой остро хотелось, чтобы Зак тоже увидел в ней человека, а не просто объект желания, которым он может воспользоваться и бросить, когда пожелает.

— А почему ты не спросишь, каким был этот год для меня?

— Потому что не хочу этого знать.

Кэтрин отвела глаза от его слишком проницательного взгляда, смущенная тем, что покраснела, как школьница.

— Все это мелочи, Кэтрин, и они ничего не изменят между нами, — резко сказал он.

— Конечно, моя жизнь не такая яркая, как твоя, но это моя жизнь, — так же резко ответила Кэтрин.

Его глаза сузились, как бы оценивая степень ее разгневанности и решая, уступить или нет.

— Итак, что бы ты хотела мне рассказать? — нехотя спросил он. — Перечисли только самые значительные события.

Их не было. Да, работа приносила ей маленькие победы, но в его глазах они вряд ли выглядели бы великими свершениями. Что касается личной жизни, то ее попросту не существовало. Еще за это время она стала посещать занятия йогой, а также закончила курсы итальянской кухни.

— Я купила двух золотых рыбок, — выпалила Кэтрин. Для нее это было самым важным событием за последние девять месяцев. Ретт и Скарлетт заполнили ее жизнь, и ей нравилось знать, что они ждут дома, когда она возвращается с работы.

Зак выглядел ошеломленным.

— Двух золотых рыбок? — недоуменно повторил он.

— Да. — Кэтрин с вызовом вздернула подбородок. — Еще я купила красивый аквариум для них.

Сначала губы Зака растянулись в широкую белозубую улыбку, а потом он запрокинул голову и громко расхохотался, озадачив Кэтрин такой неожиданной реакцией. Он резко притянул ее к себе и, продолжая кружить в танце, стал уверенно прокладывать путь среди танцующих пар к открытой двери, ведущей на веранду.

— Не вижу ничего смешного, — вознегодовала Кэтрин, чувствуя себя намного более уязвимой, когда вокруг больше не было людей.

Зак увлек ее в самый дальний конец веранды, подальше от остальных гостей.

— Господи, Кэтрин! Только ты одна могла с серьезным видом сообщить мне о покупке золотых рыбок. Только ты… — повторил он, понизив голос до ласкающего шепота.

Подумав обо всех тех шикарных женщинах, которые окружают его в киношном мире, Кэтрин сердито пробормотала в ответ:

— Просто моя жизнь не такая яркая, как твоя.

Кэтрин показалось, что он хотел что-то сказать, но потом передумал, усмехнулся и ровным голосом произнес: