Она лежала в постели и крепко спала, точно так же, как и три месяца назад, когда он покидал ее квартиру. Роскошные волосы разметались по подушке, под простыней выступали соблазнительные округлости тела. Кэтрин…

Зак не произнес ее имени вслух, но оно на все лады звучало в мозгу, наполняя радостью его существо, и все сомнения вдруг исчезли без следа. Она здесь. И он тоже. Это было хорошо… и правильно.

Поспешив в ванную комнату, Зак сорвал одежду и встал под душ, чтобы освежиться после перелета из Нью-Йорка. Было уже два часа дня, а дежурный администратор сказал ему, что Кэтрин приехала в семь утра. Зак знал, каким тяжелым может показаться долгий перелет из Сиднея в Лос-Анджелес, но он уже привык к резкой смене часовых поясов, а Кэтрин нет, поэтому и спит так крепко.

Стоя под тугими струями воды, Зак покачал головой, вспомнив английскую модель, сопровождавшую его на церемонии вручения премии Британской киноакадемии.

Эта женщина никак не могла угомониться и перестать позировать, привлекая к себе внимание каждого встречного фотографа, а с Заком вела себя так, как будто они были парой. Ей нравилось находиться под вспышками фотокамер, и она была непоколебимо уверена в том, что очень красива и сексуальна, хотя, по мнению Зака, ее тощая костлявая фигура не могла сравниться со зрелой женственной красотой Кэтрин. В конце концов он возненавидел ее визгливый голос и пустопорожнюю болтовню, то и дело пересыпаемую известными именами.

После общения с самовлюбленной эгоисткой желание позвонить единственной женщине, которую он хотел видеть рядом, стало непреодолимым. Зак испытал невероятное облегчение, услышав ее короткое «да» — ни дурацких вопросов, ни условий и оговорок, ни раздражающего выяснения отношений. Зак очень рассчитывал, что Кэтрин не усмотрит в его приглашении нечто большее, чем есть на самом деле. Неделя в его обществе — это все, что он мог предложить ей.

Кэтрин… Его сердце, казалось, вторило чудесному ритму ее имени.

Зак улыбался, насухо вытираясь махровым полотенцем. От радости, что она спит в соседней комнате, его кровь пенилась, как шипучее вино. Он подошел к кровати. Кэтрин не пошевелилась, но Зак не смог справиться с желанием поскорее прикоснуться к ней, увидеть выражение ее лица, когда она проснется и увидит его рядом, поэтому скользнул под простыню, вытянулся вдоль ее тела и, опершись на локоть, стал наблюдать, ожидая первого подрагивания длинных ресниц.

Очень осторожно Зак отвел с лица Кэтрин спутанные волосы, отметив, что на ней не было ни грамма косметики. Она ей и не нужна. На гладкой нежной коже не было ни одного изъяна. Ее губы были насыщенного розового цвета, а глаза, он помнил это, не требовали никаких искусственных ухищрений, чтобы быть неповторимо прекрасными.

Легкими прикосновениями Зак очертил контуры ее скул и губ и заметил встревоженную складку на переносице.

Когда Кэтрин открыла глаза, он улыбнулся их растерянному выражению. Когда же чувство реальности вернулось к ней, они распахнулись еще шире.

— Привет! — сказал Зак, радуясь ее возвращению в свою жизнь.

— Привет, — ответила Кэтрин и медленно, чувственно улыбнулась. По тому, как янтарные радужки ее глаз стали золотистыми, он понял, что и она рада.

— Хорошо, что ты приехала.

— Хорошо, что ты позвал меня.

Зак засмеялся, радуясь ее спокойному, рассудительному отношению к происходящему.

— Боюсь, я действовал из сугубо эгоистических побуждений.

— Ну, не знаю… Кое-что мне тоже перепало: билет первого класса в самолете, лимузин, этот номер… — Ее взгляд стал встревоженным. — Пожалуйста, скажи, что тебе все это полагается по статусу.

Забота о его кошельке тронула и рассмешила Зака. Другие женщины приняли бы это как должное.

— Конечно, полагается, — заверил он ее. Последний фильм, помимо наград, уже принес и еще принесет ему миллионы. Кроме того, в Голливуде придавали большое значение внешним атрибутам успеха, а под предлогом вечеринок ему предстояло приглашать сюда нужных людей.

— Я чуть в обморок не упала, когда меня сюда препроводили.

— Так поэтому ты в постели? — поддел он ее.

— Я решила, что сплю, а когда проснусь… — Она протянула руку и коснулась его лица. — Но ведь это реальность?

— Во всяком случае, для меня — вполне осязаемая реальность.

Он склонился над Кэтрин, потерся губами о ее губы, а затем стал пробовать их на вкус легкими касаниями языка. Руки Кэтрин обвились вокруг его шеи, приветствуя эту осязаемую реальность и призывая сделать ее еще более реальной, и Зак с готовностью пошел навстречу, заново открывая для себя мир чувственного наслаждения по имени Кэтрин Трент. Его руки неутомимо ласкали ее тело, а поцелуй становился все глубже, в одно мгновение превратив искру страсти в бушующее пламя.

Заку показалось, что ее грудь стала чуть больше, талия полнее, но от этих незначительных изменений она не перестала ему нравиться.

Кэтрин осталась все такой же восприимчивой к его ласкам и желала его так же страстно, как и он ее. Дрожа от наслаждения, она впустила его в свои бархатистые жаркие глубины, сомкнув ноги у него на талии и пылко отвечая на жадные поцелуи. Они идеально подходили друг другу и вместе покорили не одну вершину, прежде чем спустились на землю.

— Это было не просто хорошо, это было великолепно, — заметил Зак, снова обретя способность разговаривать. — Ты же не собираешься опять спать?