— Прекрасная принцесса Иримиэль, дозвольте мне стать вашим верным рыцарем!

Всё бы хорошо и это можно было бы считать лишь игрой восторженного юноши с маленькой девочкой, если бы не одно но, свою короткую речь Джонни произнёс хотя и на ломанном, но квенья и малютка, которая развивалась не по годам быстро, тотчас потребовала:

— Сардина, дай мне свой кинжал!

Верный паж немедленно исполнил приказание своей повелительницы и вручил девочке рейнджерский кинжал, а та привела его в действие и он превратился в длинный узкий меч. Эльдары не имели рыцарей, но Ланнель привёз из Японии несколько книг с рыцарскими романами и они уже были зачитаны вслух Иримиэль, а поскольку память у девочки была просто феноменальная, то она немедленно трижды ударила загорелого, белобрысого парня одетого в шорты и белую майку мечом по плечу и воскликнула звонким, счастливым от нового знакомства голосом:

— Встаньте, сэр Джонни! Вы теперь рыцарь принцессы Иримиэль, королевы Эльдамира. Повелеваю вам идти со мной купаться.

Отец Юджин ошарашено воскликнул:

— Здесь нельзя купаться! Возле острова множество акул!

Ага, как же, остановишь Иримиэль упоминанием её любимых морских игрушек. Девчушка стрелой вылетела из большой прихожей, являющейся вдобавок ко всему ещё гостиной и учебным классом, и уже через минуту плавала верхом на большой тигровой акуле. Джонни бросился её спасать и был бы непременно съеден приплывшими акулами, если бы не маленькая принцесса-рейнджер, которая мигом объяснила акулам, что её рыцарей есть нельзя. К этим двум купальщикам вскоре присоединились и все остальные, включая святого отца, а через полчаса Вилваринэ позвала всех к столу. За завтраком Ланнель выяснил, что его давнее знакомство с юношей по имени Джон Толкиен, которому он рассказал о эльфах, гномах и людях Эльдамира, научив при этом языкам при помощи магии, дало неожиданные плоды, благодаря которым Джонни немного разговаривал на квенья. Увы, но после выходки Иримиэль с кинжалом-мечом и акулами было трудно объяснить, что они тоже являются поклонниками литературного таланта Толкиена, так как никогда не читали его книг.

В голове Ланнеля тотчас зародился коварный план и он предложил отцу Юджину погостить на его острове. Тот охотно согласился, да, ему и трудно было отказаться, поскольку Джонни смотрел на отца с такой мольбой во взгляде, что тот сразу же кивнул головой. Места в доме хватало всем и хотя уроки магии пришлось ненадолго отложить, никто не скучал. Семейство О'Рейли было на редкость приятным в общении, а ещё священник и трое сыновей поражали эльдамирцев своей воспитанностью и тактом. Видя в своих новых знакомых так много удивительного, они не задавали никаких вопросов и, что самое главное, священник не проповедовал им и вся его религиозность сводилась только к тому, что перед каждым совместным приёмом пищи он всегда читал молитву. Иногда это делали его сыновья, но никогда он не просил, чтобы это сделали островитяне и Ланнелю такое отношение к ним очень нравилось.

В первый же день отец Юджин рассказал всем о причине их визита на остров, но убедившись в том, что на нём никогда не происходило никаких страшных событий, быстро успокоился. Он никуда не торопился и согласился пожить на острове пару недель даже не спрашивая о том, зачем это нужно Ланнелю, представившемуся дядей этого многочисленного и весьма разношерстого семейства состоящего из ближних и дальних родственников. Большую часть дня маг занимался расчетами гороскопа в своём кабинете, куда он специально пригласил отца Юджина на следующий же день и тот, увидев целый ворох газетных вырезок, записей и звёздных карт вкупе со знаками зодиака, сразу же признался, что ничего не понимает в астрологии, хотя и относится к ней весьма терпимо.

Составив гороскоп, который с весьма высокой точностью указывал на главный духовный центр Земли, Ланнель даже не стал в него заглядывать. Было половина одиннадцатого утра, все купались на пляже и маг находился в доме один, что позволило ему прибраться в кабинете с помощью магии. Выставив на стол серебряный кувшин эльфийского вина, которое так понравилось отцу Юджину, и початую бутылку конька "Камю", приглянувшегося ему, он велел двум макакам, отиравшимся поблизости, принести зрелых бананов, манго и дурианов, после чего призвал к себе большого, ярко окрашенного попугая и велел ему лететь на пляж и позвать отца Юджина, а сам принялся накрывать на стол. Настало время поговорить со священником по душам. Тот явился через десять минут, постучал в дверь и сразу же вошел. Отец Юджин был высоким, крепким пятидесятилетним мужчиной с печальными глазами. Как и его сыновья он был одет в шорты, но вместо майки надел белую рубашку с коротким рукавом, застегнутую на все пуговицы, да, ещё и стянутую у горла полоской чёрной ткани не смотря на жару. Таким Ланнель его ещё не видел, но, не моргнув глазом, предложил ему присаживаться и, наливая вино в золотой кубок гномьей работы, самым дружелюбным тоном спросил:

— Юджин, что заставило тебя уехать из Ирландии в такую даль?

Подивившись на роскошный кубок с изящной гравировкой, священник пожал плечами и, пригубив вино, ответил:

— Когда в пятьдесят втором умерла моя жена, Лан, мне подумалось, что в Дублине мне будет трудно одному удержать сыновей от греха и всяческой скверны. Вот я и попросил святую церковь, чтобы меня отправили миссионером в эти края. Ну, а поскольку я служил на флоте и воевал с Гитлером на эсминце, моя флотская специальность штурман, то продал дом, купил себе яхту, назвал её "Святым Иосифом" и пошел курсом на филиппинский архипелаг. Здесь мы живём простой жизнью, Лан, я морской священник и хотя храма, как такового, у меня нет, меня радушно встречают на каждом острове. Думаю, что рано или поздно сыновья покинут меня и тогда я продам яхту, куплю себе дом на каком-нибудь острове, где меня хорошо знают, и построю небольшой храм. Полагаю, что это вполне достойный путь для скромного католического священника.

Ланнель покивал головой и, хитро усмехнувшись, спросил:

— А за каким лядом ты рванулся на мой остров, Юджин? Только не говори, что хотел похоронить сгинувшего здесь священника, я в это не поверю. Признайся, ведь ты хотел сразиться с самим дьяволом, о котором тебе в красках рассказали на исповеди рыбаки, которые между делом грабили проходящие суда.

Отец Юджин смущённо опустил глаза и сказал:

— Признаюсь, был такой грех. Узнав о том, что на этом острове происходят такие вещи, я не смогу сдержать своего негодования и немедленно направил "Святого Иосифа" сюда. Правда, когда я увидел малышку Иримиэль верхом на леопарде, мысли о том, что здесь может проявить себя нечистый, меня тотчас покинули, да, и в тебе я сразу же узнал своего собрата. Признайся, Лан, ты ведь лицо духовное?

Маг, услышав такие речи, невольно опешил, но быстро пришел в себя и сказал несколько расплывчато:

— И да, и нет, Юджин. — Очистив спелый банан, он съел половинку, сделал пару глотков коньяка и пояснил — Понимаешь, Юджин, я не поклоняюсь вашим богам, но служу по мере сил своим. Тем более, что некоторые из них мои давние друзья.

Отец Юджин тотчас строго сказал:

— Ланнель, сын мой, бог у нас у всех один и ты не можешь дружить с богом, это не соседский мальчишка.