На Кайндел Роннан посмотрел с неудовольствием.

– Ты слишком задержалась.

– Прошу прощения.

– Договорилась с ним?

– Он обещал подумать.

– Уже хорошо. А сколько времени он собирается думать - не сказал?

– Видимо, недолго. О том, чтобы, в обмен на коекакую помощь в свою очередь помочь - тоже.

– Хорошо, - зам главы ОСН смягчился и, кивнув на Иедавана, добавил: - Господин иавернец уже давно дожидается тебя. Как я понял, у него к тебе какоето дело.
– И, вежливо кивнув гостю, вышел из кабинета.

Девушка повернулась к иномирянину и с удовольствием перешла на иавернский язык (она опасалась, что даже магически вложенное в голову знание без практики уйдет).

– Меньше всего ожидала увидеть здесь тебя.

– Не следовало, конечно, даже на один день оставлять свою землю и своих людей. Но, откровенно говоря, мне было интересно взглянуть на твой родной мир.
– Правитель не без любопытства посмотрел в окно.
– Здесь все совершенно иначе, чем у нас.

– Ваш мир, откровенно говоря, мне кажется даже более уютным, чем родной.

– Ну, это вежливость.
– В этот момент Иедаван показался ей настоящим соотечественником. По крайней мере, фраза была очень родная.

– Я удивлена вдвойне, потому как вроде бы у тебя полным ходом шла война.

– Война? Нет, что ты. Никакой войны.

– Ну проблемы…

– Ту проблему я благополучно решил.
– Иедаван задумчиво разглядывал лицо девушки.
– И рассчитываю в скором времени решить остальные… Я пришел, чтобы поговорить с тобой.

– Я слушаю.

Иавернец встал и, отодвинув кресло, подошел к окну. Правая створка стеклопакета была приоткрыта, в щелку просачивался свежий ветер, а снаружи висела тонкая кисея дождя. Бабье лето окончилось внезапно и в одночасье. Начало октября внезапно стало именно таким, каким оно и должно быть - холодным, дождливым, сумрачным и неприютным. Еще совсем недавно все ложились с открытыми форточками, теперь же, не выдержав испытания резко обрушившимся на побережье Финского залива холодом, кинулись включать отопление. К счастью, ОСН озаботилась оборудовать свои дома миникотельной, и вскоре по трубам забурлила теплая, а потом и горячая вода. В кабинетах и комнатах сразу стало уютно, а спустя пару дней сухое тепло благополучно изгнало из комнат и коридоров воцарившуюся было там влажность.

– Удивительно. Здесь всего лишь осень, а в Иаверне уже вотвот весна. Снег начинает таять.

– Тебе опять нужно, чтобы я у когото чтото узнала?

– Нет, - правитель усмехнулся.
– На этот раз я к тебе с просьбой совсем иного рода. Вернее, даже с предложением. Но ситуацию затрудняет то, что ты - дитя совсем иного мира, чем я, ты выросла в других традициях. Вероятно, ты не сразу сможешь понять меня.

Кайндел почувствовала, в чем заключается суть смущения ее собеседника, и у нее, наверное, глаза б полезли на лоб, если бы она с самого начала не решила строго держать себя в руках.

– Однако я постараюсь.

– Хорошо, - Иедаван кивнул и посмотрел собеседнице прямо в глаза, взглядом, который вызывает на поединок воль или же требует полной откровенности.
– Я хочу попросить тебя стать моей сестрой.

В первый момент девушка испытала облегчение, что ошиблась в первом своем предположении. Потом сообразила, чем именно ее предположение отличается от реальности, и приподняла бровь. Иномирянин смотрел на нее, казалось, без всякого выражения, однако курсантка уже научилась различать оттенки его чувств даже на этой маске отменной выдержки. И поэтому ей стало намного легче общаться с ним. Прежде казалось, будто она разговаривает с ним сквозь каменную стену.

Кайндел долго молчала, потому что задавать вопросы «А зачем? А почему?» ей показалось глупым. В самом деле, уж раз он предложил ей подобное родство, то у этого действия есть свой смысл. Подобные вопросы же скорее призваны вернуть собеседнику его вопрос, предложить вновь осмыслить свои слова. Какой ответ здесь напрашивается сам собой? Только один - «затем, потому». Вопрос же касательно причин, сподвигнувших правителя принять решение обзаводиться сестрой - это совсем другое дело. Его подругому надо задавать.

– Это потому, что я альва?
– спросила она прямо.

Иедаван помедлил, прежде чем кивнуть. Он не торопил ее, терпеливо ожидая, пока девушка примет решение.

В общемто, подоплеку его предложения та поняла еще в момент кивка, однако следовало обдумать также и собственные резоны. Сообразить мгновенно, следует ли нырять в незнакомый омут, и нет ли опасности ткнуться головой в затонувший комель бревна, или же, наоборот, поймать жирного линя. Конечно, курсантка могла принять решение мгновенно, положившись на интуицию, если бы была необходимость давать мгновенный ответ. Однако собеседник не проявлял нетерпения, более того, Кайндел чувствовала, что излишнюю поспешность он не поймет. Слишком серьезно было предложение, слишком многое он вкладывал в него, и немедленный ответ мог показаться признаком легкомыслия, сочтен оскорбительным.