— Прекрасная пара, — с видом знающего человека значительно произнесла женщина и даже повторила со смаком: — Пр-р-рекрасная!

Смотреть на Алексея и Лилечку и в самом деле было приятно. Они светились счастьем. Алексей выглядел необычайно решительным, каким никогда не был рядом с Анной, даже в тот вечер, когда делал ей предложение. Чувствовалось, что теперь он готов защищать Лилечку до конца жизни. Она же очень мило смущалась и если чуть-чуть и поплакала, то только от счастья. Глядя друг на друга, Алексей и Лилечка постоянно улыбались.

— Итак, пожалуйста, ваши паспорта. Хорошо, — удовлетворенно произнесла регистраторша и принялась четким почерком заполнять соответствующие графы бланка.

Лилечка рассеянно, все еще не веря своему счастью, смотрела на движения ее руки и вдруг… замерла от ужаса. Не веря своим глазам, она пригляделась внимательнее. Сомневаться не приходилось: на сероватой бумаге бланка большими буквами было напечатано: «Заявление о разводе». Служащая загса перепутала бланки. Сердце Лилечки сжалось: неужели эта ошибка не случайна? Неужели она означает, что их счастье будет недолгим?

Лилечка беспомощно, еще толком ничего не понимая, глянула на Алексея и увидела, что он тоже смотрит на злополучный бланк с недоумением. У нее потемнело в глазах…

— Господи, да что же я делаю? — весело вскричала служащая, затем смяла листок и бросила его в корзину для бумаг. — Не тот бланк взяла. Ничего, — успокоила она Лилечку, заметив ее волнение. — Это последний развод в вашей жизни, больше не будет, я вас уверяю.

Лилечка, неуверенно улыбаясь, кивнула.

Напоследок служащая загса, то ли желая загладить свою ошибку, то ли просто в рекламных целях, надавала им кучу рекомендаций по поводу проката свадебных платьев, лимузинов, фотографов и операторов, так что под конец беседы будущие молодожены оказались завалены визитными карточками и рекламными проспектами. Все еще не веря своему счастью, которое должно будет официально осуществиться ровно через месяц, Лилечка и Алексей почти выбежали из загса, держась за руки.

— Послушай, — весело спросила Лилечка, доставая из сумочки стопку проспектов, — как ты думаешь, нам это пригодится?

— Думаю, да, — откликнулся Алексей. — Тебе ведь все-таки хочется настоящую свадьбу с белым платьем, фатой, праздничным тортом и гостями?

— Да, наверное, — неуверенно протянула Лилечка. Она вспомнила, как еще в детстве, мечтая об этом событии, шила своим куклам свадебные платья из обрезков тюля и с сожалением, как будто прощаясь с мечтой, тихонько вздохнула. Потом сказала: — А знаешь, мне все равно, главное, что мы с тобой будем вместе. Правда, все равно. И нам ведь почти некого приглашать, так что, если хочешь, давай просто распишемся и все.

Алексей внимательно посмотрел на нее: если вообще такая маленькая добрая женщина способна выглядеть воинственной, то в этот момент она была именно такой, несмотря на то, что глаза ее сияли от счастья и от слез одновременно. И, прочтя в них все, о чем она думала, он решительно возразил:

— Ну уж нет. Если ты и отказываешься от пышной свадьбы, то белое платье я тебе все равно гарантирую. И поездку на юг тоже.

— Ой, правда? — засветилась Лилечка.

— Правда-правда, — скороговоркой подтвердил Алексей.

Он поднял ее на руки прямо посреди улицы и закружил. Многие, кто проходил мимо них в ту минуту, улыбались. А потом они долго и весело целовались в первой попавшейся подворотне, как будто им было по четырнадцать лет и они бегали тайком на свидания, запретные, а потому такие сладкие.

Сергей курил. Это была, наверное, уже десятая сигарета за утро. Значит, сегодня Черкасова пойдет на съемки в студию этого Смирнова. Готовить сюжет о новой коллекции одежды, как он понял. Ну-ну, теперь это называется так. Он вспомнил Анну, выходящую с большим букетом цветов из ресторана, где она сидела с Дэном, и невесело усмехнулся. Лицо у нее тогда было какое-то счастливое и смятенное одновременно. Да, жаль. Жаль, что единственная настоящая соперница, достойная его, ведет себя не лучше, чем самая последняя… Сергей вспомнил ту глупую девчонку, которую недавно приводил к себе, и безнадежно махнул рукой.

Да, что бы там ни говорили о благородстве души и тонких чувствах женщин, никогда он этому не поверит. Всем им в конечном счете, нужно только одно: красивая жизнь, а мужчина — это лишь нечто полуодушевленное, что к ней прилагается. Сергей вспомнил расхожую пошлость о том, что у мужа должен быть толстый живот да набитый кошелек, и потянулся за новой сигаретой.

Что-то его мысли совсем не о том, усмехнулся он. Ему надо взять реванш у Анны, а зацепок пока никаких. Болтливый Вано рассказал кому-то, как Анне удалось добраться до Дэна Смирнова, а тот сообщил еще кому-то, так что все на ТВР теперь были в курсе. Смело она выкрутилась, спору нет, но тут и удача помогла. Не окажись кем-то оброненного пропуска, посмотрел бы Сергей, как она добыла бы этот материал! Ха!

В его памяти вдруг возникли глаза Анны. Она всегда смотрит на него с такой ненавистью! Ну ладно, не всегда, но надо признать, что в лучшем случае — с безразличием. Хотя в последнее время, после этих историй с «ворованными» сюжетами поводов для безразличия было мало. Но какие же они ворованные? Знала бы она всю подоплеку, не думала бы так. Просто он всегда знает обо всем больше нее. А почему? Да потому, что еще в те далекие времена, когда он только приехал в Москву и устроился на телевидение, еще не ТВР, один из приятелей-журналистов — Сергею всегда легко удавалось заводить такие вот, ни к чему не обязывающие, случайные знакомства — сказал ему за пивом: «Ты, Сергей — человек, так сказать, периферийный, а у нас, в Москве, сам знаешь, какая грызня из-за мест. Варягов у нас не любят, так что никогда ни во что не вмешивайся и открыто ни на чью сторону не вставай. Постарайся не иметь врагов — их у нас просто уничтожают».