P.S. Очень надеюсь, моя хорошая, что ты не обнародуешь то, что содержится в этой карточке. Конечно, я просто шучу. Я всегда полагался на твою корректность, в которой у меня не было ни единого случая усомниться. Жду тебя, моя любимая».

Анна, почувствовав, будто камень свалился с ее души, и, не отдавая себе в этом отчета, поднесла карточку, надписанную Дэном, к губам. Букет был настоящим произведением искусства. Где-то раньше Анна читала, что составление букетов — это целый язык, в котором каждый цветок имеет свое символическое значение. Она не знала этого языка, но букет из белых гардений в окружении изящной листвы не мог говорить ни о чем ином, кроме любви.

В дверь снова постучали. Нет, ну ей сегодня решительно не дадут побыть в одиночестве ни минуты, чего так хотелось бы! Но в ту минуту Анна была настолько полна любовью и счастьем, что даже ее «войдите» прозвучало мягче обычного. Улыбка все еще не сошла с ее лица, когда она повернулась навстречу человеку, входящему в кабинет.

И тут же улыбка погасла. На пороге стоял Сергей Воронцов.

— Здравствуй, — сказал он.

Тон его голоса показался Анне странным: никогда еще Сергей не говорил с ней так. Все последнее время он, казалось, был занят только тем, что доводил ее до белого каления. Может быть, с кем-то он мог говорить спокойно или, хотя трудно это было себе представить, даже ласково, но только не с Анной — с ней он всегда держался нагло и давал полную волю своему ехидству. Уж чего-чего, а ехидства у Воронцова хоть отбавляй, но сейчас по совершенно непонятной причине он держался как-то неуверенно. Это было очень подозрительно. Однако она, как всегда, ничем не выдала своих чувств, удивление не отразилось на ее спокойном лице.

— Здравствуй, — отозвалась Анна. — Зачем пожаловал?

Сергей, не спрашивая разрешения, прошел в кабинет, уселся в кресло.

— Если в гости, то ты не вовремя, — заметила она. — Незваный гость хуже татарина. Слышал такую пословицу? Это как раз к тебе относится.

Он промолчал. Анна пожала плечами и стала разбирать бумаги на столе. Вновь полюбовалась букетом. Взгляд Воронцова, следившего за ее действиями, переместился в ту же сторону.

— Это от него, да? — вдруг спросил он, мотнув головой в сторону букета. В голосе его звучала ревность, но Анна, не знавшая, какие чувства на самом деле испытывает к ней Сергей, приняла ее за простую злость.

— Что ты имеешь в виду? — ровно спросила она, собирая воедино остатки своего спокойствия. Честно говоря, этот Воронцов уже начинал ее бесить. Кому понравится, если какая-то в высшей степени неприятная личность входит в твой кабинет, как к себе домой, располагается у твоего стола и еще намеревается, судя по всему, занимать тебя «приятной» беседой?

— Это же от твоего… Кутюрье? — последнее слово Сергей выговорил с несвойственной ему горечью.

— Допустим! — Анна повернулась к нему, сузила глаза, приготовившись к очередной словесной пикировке. — И что?

Воронцов поднялся с кресла, взял со стола карандаш, растерянно повертел его в руках, положил обратно.

— Зачем ты, собственно, сюда явился? — спросила Анна, начиная закипать. — Что, сюжетов новых придумать не можешь? Пришел вынюхивать, да? А потом опять у меня своруешь идею?

По своему уже солидному опыту она ожидала, что сейчас должен последовать резкий ответ. Но ошиблась: Воронцов почему-то молча проглотил все ею сказанное. Если бы Анна не злилась в этот момент, то, может быть, и обратила бы внимание, что у него явно что-то творится на душе, но она уже успела рассердиться, да и вряд ли интересовалась чувствами своего злейшего врага.

— Анна, — вдруг нарушил молчание Сергей. — Отошли этот букет назад, прямо сейчас.

Она, уже подойдя к двери, чтобы выпроводить, наконец, этого нахала из кабинета, круто повернулась. И этот наглец еще смеет указывать ей, что делать?!

— Тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? Это уже перебор! Хватит! — Анна с силой хлопнула дверью, мгновенно позабыв, для чего ее открыла.

— Ты должна уйти от него, — медленно, с расстановкой произнес Воронцов. Каждое слово давалось ему с невероятным трудом, он тоже еле сдерживался, чтобы не наговорить грубостей. Сергей видел, что Анна все так же его ненавидит. Раньше, пожалуй, это его даже радовало, но теперь, когда он понял, что любит эту независимую и неприступную женщину, каждое ее язвительное слово жалило его прямо в сердце. — Ты пока ничего не знаешь, но ты все поймешь. Ты не должна быть с ним. Сделай то, о чем я тебя прошу, пожалуйста, — попросил он с несвойственной ему мягкостью в голосе.

— Уйти от Дэна? — Анна так поразилась, что на этот раз даже забыла рассердиться. — С какой стати? Или ты хочешь сделать мне предложение руки и сердца? — Она и не подозревала, насколько в этот момент была близка к истине.

— Послушай, — все так же спокойно произнес Сергей, — ты так ничего и не поняла. Дэн Смирнов — вовсе не тот, за кого ты его принимаешь.

Она подошла к нему ближе, с деланным участием заглянула в глаза и нараспев произнесла:

— Ах-ах, бедный мальчик! Ты, наверное, слишком перетрудил свои извилинки… Дам тебе таблеточку, головушка и пройдет. Да что ты за чушь несешь?!! — взорвалась она вдруг. — Ты хотя бы сам-то понимаешь, что говоришь? Ты хочешь заставить меня расстаться с любимым человеком? Да кто вообще ты такой, чтобы я тебя слушала? — Анна, мы с тобой, конечно, конкуренты, но есть вещи, которых я не пожелаю и врагу. И, связавшись с этим Смирновым, ты ставишь себя в положение, из которого выйти уже не сможешь…. Сделай это, пока еще есть время! Ну поверь ты мне хотя бы раз в жизни!

— Довольно! — окончательно вскипела она. — Ты, не упуская ни одной возможности, старался поставить мне подножку, ты воровал мои идеи, ты стремился во всем опередить меня, ты меня ненавидишь! И тебе этого мало? Теперь ты еще хочешь сломать мою личную жизнь! И для этого пытаешься внушить мне какие-то бредовые идеи? Плохой способ ты выбрал.

— И все-таки ты должна меня выслушать, — спокойно, как будто Анна не сказала ничего обидного, настаивал Сергей. — Это абсолютно точно: Дэн Смирнов — вовсе не тот, за кого ты его принимаешь.