— Не надо, не вини себя, — попросила Анна. Она высвободила свою руку из ладони Сергея, но только затем, чтобы погладить его по плечу. — Я тоже о многом думала эти месяцы, и знаешь, к чему пришла? К тому, что все равно рано или поздно это раскрылось бы. Когда-нибудь я узнала бы всю правду, и все случилось бы так же. С той, может, разницей, что в эту историю не оказался замешан ты, а мне было бы намного больнее узнать правду. И, наверное, все обошлось бы без автобуса со взводом ОМОНа. Дэну удался бы его план. Вот и все.

— Не надо, не говори так! — взмолился Сергей. — Но так бы оно и вышло, — философски заметила Анна. — Именно так.

— Тогда я рад, что все получилось иначе и что ты подарила мне такое счастье.

— Зачем ты вспоминаешь об этом? — с досадой поинтересовалась Анна. — Ты же понимаешь, это был всего лишь мимолетный эпизод. Мы просто чудом избежали смерти, моя сила изменила мне, я была издергана до предела, вот и все. Послушай, я ведь теперь никогда не буду относиться к тебе как к своему врагу. А в остальном пусть все останется по-прежнему.

— Нет, — твердо заявил Сергей. — Я нашел свою любовь. Неужели ты думаешь, что теперь я ее упущу? Да ни за что! Плохо ты меня знаешь.

— Но для полной гармонии чувств надо, чтобы и я любила тебя, — заметила Анна.

— А разве ты не любишь? — спросил Сергей упавшим голосом.

— Нет, извини, — ответила она. — Может, давай больше не станем обращаться к этой теме?

— Я так не смогу, — признался он. — Я же вижу, что ты не честна сама с собой. Позволь кое-что тебе напомнить: тогда ты назвала меня любимым.

— Сережа… — беспомощно выдохнула Анна.

— Ну, вот! А сейчас ты назвала меня Сережей. Поправь меня, если я сказал что-то неверно, пожалуйста.

— Сережа, не надо, — взмолилась она.

— И тогда ты отвечала на мои ласки. Слышишь, отвечала! И не вздумай мне после всего этого говорить, что между нами была простая мимолетная связь. Ты любишь меня, я это вижу. А если и говоришь, что нет, то кривишь душой. И делаешь это из страха: боишься, что я окажусь типом еще почище этого самого Дэна и брошу тебя. Так? Только скажи мне честно!

Анна молчала. В душе она чувствовала, что Сергей прав, но страх все еще не покидал ее.

— Знаешь, — вдруг по-новому мягко произнес Сергей, — я, пожалуй, скажу тебе, почему эта скамейка — самое мое любимое место. Хочешь?

Она кивнула.

— В тот день, когда я прилетел из Амстердама, я не пошел на ТВР сразу, просто не смог. Почему-то я поехал в этот парк, сел на эту самую скамью и стал думать о моей любви к тебе. Я даже нацарапал твое имя на спинке скамьи, как мальчишка. Да вот оно!

— Значит, это сделал ты? — удивилась Анна. — Надо же, как иногда бывает: мечтаешь о чем-то, не подозревая, что все уже исполнилось.

— Ну-ка объясни, — потребовал Сергей.

— Кому? Тебе? Да ни за что! — Она не на шутку рассердилась из-за того, что ее тайные мысли оказались раскрытыми так недвусмысленно.

— Значит, ты все-таки хочешь быть любимой? — допытывался Сергей. — Хочешь? Ведь хочешь?

— Я не стану отвечать на такой вопрос, — пролепетала Анна.

— Ах, не станешь? Не станешь? Тогда я тебя заставлю. Ты всю жизнь считала, что я нахал, так вот: ты даже не представляешь, до какой степени. — Он взял Анну за плечи, резко притянул ее к себе и приник губами к ее губам. — И попробуй только повтори хоть раз, что не отвечаешь на мои ласки и что не любишь меня, — успел сказать он между двумя поцелуями.

— Люблю, — едва слышно шепнула Анна. — Люблю тебя, люблю…

Лилечка проснулась среди ночи в холодном поту, включила ночник. Кажется, ей приснился какой-то кошмар, потому что она кричала во сне. А может быть, и на самом деле вскрикнула и проснулась от своего же голоса, такое бывает.

Алексей заворочался, приоткрыл глаза.

— Что с тобой? — спросил он сонным голосом.

— Ничего, хороший мой, просто приснился дурной сон. Ты же знаешь отчего.

Алексей знал. Ничего особенного в этом действительно не было. Лилечка дохаживала последний, девятый месяц и нередко теперь плохо спала по ночам.

— Это всего лишь кошмар, — объяснила она, — успокойся, любимый. — И улыбнулась: Алексей уже спал, смешно уткнувшись лицом в подушку.

Лилечка вздохнула, выключила свет. Некоторое время она лежала и смирно глядела в темноту. Глаза уже начали сами собой закрываться, как вдруг живот сдавило болью. Это была какая-то особенная боль. Она поднялась волной, сжала живот со всех сторон, стала почти невыносимой и вдруг медленно отпустила. И тогда Лилечка наконец поняла, что именно ее разбудило и что это означает.