Шрифт:
Одно движение и голова Петра безвольно откинулась назад. Задергались в посмертной судороге ноги и начала выпадать из ослабших рук граната. Еще одна конвульсия, и граната полетела вниз.
Голова звенела пустотой, мысли словно попрятались в самых глубоких щелях сознания. Роман действовал, как автомат, он видел, что робот уже стреляет и в сторону летит пробитое навылет тело Рашида Алимова, впрочем, при таком попадании не помог бы даже сейчас отсутствующий бронежилет. В кого-то целится Чуй.
Все это зафиксировалось, но не осмысливалось. Камышов подскочил к роботу, увернувшись от строчащего автомата, и подхватил выпавшую гранату. После чего, словно баскетболист, взмыл вверх и заложил заряд в расщелину между головой и грудью «двенадцатого».
Прошли оставшиеся две секунды, за которые лейтенант успел зайти роботу за спину, и раздался взрыв, подбросивший вырванную с корнем голову «ХК-12С», ударив ее о высокий потолок капитанского мостика.
«Янычар» упал, подмяв под себя тело сержанта Галса, но тому уже было все равно.
Оставшиеся трое солдат добивали охрану эмира, которого Роман никак не мог отыскать взглядом. Исчезла и сама Амели.
Камышов выскочил в коридор, на ходу подхватив пистолет и десантный нож, автоматически засунув его назад, за спину.
Амели Стоун уже практически пришла в себя и отчаянно сопротивлялась, мешая Хусейну быстро скрыться, но он ее не бросал, шестым чувством понимая, что это его шанс остаться в живых, потому как больше никого этот неверный не пощадит, да и некем ему было больше прикрыться. Ну не собственными же матросами? Смех один.
– Стой, – просто сказал лейтенант.
Шалим Аль Хусейн остановился, и даже его жертва затихла от спокойного и решительного голоса Камышова.
– Не подходи… Положи пистолет и отойди.
– Хорошо.
Роман выполнил условия. Сложил «ДОТ-11» у ног и отошел на несколько шагов назад. Эмир, придерживая Амели, подошел и приказал ей поднять оружие. Стоун наклонилась, присел и сам Аль Хусейн, но все же недостаточно низко, и нож, блеснув режущей кромкой, вошел эмиру в плечо. Пистолет, который Хусейн держал в руке, выпал, так и не выстрелив.
– Вставай.
Роман поднял упавшего эмира, пытавшегося вытащить нож из плеча, но у него ничего не получалось. Ему было слишком больно.
92
Эмира Шалима Аль Хусейна лейтенант приволок обратно на капитанский мостик.
Тем временем оуткастский флот подходил к Земле, беспрепятственно пройдя Марс. Земное командование, по всей видимости, отвело все корабли к Земле.
Камышов думал организовать у Марса очередной рубеж из восстановленных в прошлых боях кораблей, которые были повреждены, но при мелком ремонте могли продолжить исполнять свое прямое предназначение. Но этого не произошло. Восстанавливать было практически нечего.
На широком экране зрители хорошо видели, как завязывается очередной бой между земным и оуткастским флотом возле Луны. Шансов у первых не было. Никаких.
Имперские корабли быстро подбили десяток крейсеров и продолжили путь к Земле, где остались последние сорок авианосцев. Максимум, что они могли, так это задержать десантирование, сбить сотню другую десантных шаттлов и все. И это в самом благоприятном случае.
Понимал это и Аль Хусейн.
– Вы проиграли, неверные, – злобно шипя, выдавил из себя эмир, зажимая кровоточащую рану. – Так что сложите оружие и сдайтесь на милость победителя.
– Это ты-то победитель?!
– Да, я!
Десантные транспорты действительно строились в порядки, чтобы удобнее было сбрасывать десант, а линкоры и крейсеры устремились вперед, чтобы еще загодя разобраться с авианосцами и по возможности вообще ликвидировать всякую опасность для десанта.
– Останови свои корабли, и тогда уже я проявлю к тебе снисходительность, – глухо проговорил Роман. – Иначе…
– Иначе, что?!
– Я убью тебя.
– И чего ты этим добьешься? Землю уничтожат, так и знай!
Камышов надавил на рану эмира, и тот взвыл от боли.
– Ты не понял. Я буду убивать тебя медленно, отрезать кусочек за кусочком, как это ты так недавно мне обещал. Поверь мне, я это умею не хуже твоих мясников. И некоторый опыт имеется…
Хусейн взглянул в глаза лейтенанта, но не увидел там ничего, кроме пустоты и… может быть, грусти, которая почему-то напугала его больше всего. Он понял: этот человек добьется своего так или иначе.
– Хорошо… я отзову корабли.
Эмир действительно отозвал корабли, и уже посыпавшиеся с транспортов десантные челноки стали возвращаться обратно на материнские корабли. Командиры кораблей не понимали, требовали объяснений. Некоторые даже в открытую обвиняли своего эмира в предательстве, но оставшиеся верные своему правителю капитаны по его приказу быстро навели порядок, дав по мятежникам предупредительные залпы.