Норманн протяжно вздохнул, прекрасно понимая, что на такой подвиг у него просто не хватит духу. Даже вон, на стишки дурацкие сподобился, полночи тогда, на переходе, лбом об сосну бился, а толку? Написать пару строк — невелика трудность, а вот прочесть их, кому следует — вот это уже посложнее будет… Так и не смог. Подкинул ей в карман передника, а потом еще неделю близко подойти боялся — чтоб на него не подумали!

— Вот же напасть на мою голову!.. — горестно пробормотал Тихоня и, махнув рукой, оглядел залатанные штаны. Вроде держалось. Ну и ладно…

— Ульф! Вот ты где, — непонятно откуда взявшийся Эйнар, озираясь, подошел к товарищу и хмуро поинтересовался:- Ты Орма и Жилу тут неподалеку не видел?

— Не было, вроде, — подумав, ответил норманн. — Так они ж вроде на дежурстве!

— Вроде на дежурстве, — сердито кивнул тот. — А на деле — непонятно, где! Только что проверял — один Хёрд и сидит. А куда эти делись — он и сам не знает. Отлучились, говорит, ненадолго, перекусить, да уже два часа как нету… Найду — шкуру спущу с обоих!

— Да брось ругаться-то, — вступился за соратников Тихоня. — День на дворе!.. Небось, на кухне кухарок обхаживают, знамо дело… А то хочешь, я их поищу? Или с Хёрдом постою на карауле?.. Я все равно не занят.

— Сам найду! — сурово перебил его глава дружины. — Сиди, у тебя дежурство в ночь. Нечего за всех горбатиться… Где ж эти сучьи дети?.. Все пристройки уже облазил!

— Эйнар… — неуверенно позвал Ульф, поковыряв носком сапога землю, — я тут вот спросить хотел…

— О чем? — сын конунга, не особенно вслушиваясь в бормотание Тихони, зорко обозревал задний двор на предмет наличия бессовестных караульщиков.

— Да вот, это самое, — теряясь, проговорил вояка, — насчет одной штуки непонятной… Помнишь ночевку у леса, как сюда ехали? Там еще на этого ихнего скальда рыжего кто-то в ночи позарился… ну, в смысле, с дубиной вроде как…

— Ну?.. — Эйнар нетерпеливо взлохматил волосы и задумчиво посмотрел на приоткрытую дверь черного хода. А может, и правда эти олухи при котлах трутся?.. Надо бы проверить… Вот сейчас в конюшню заглянем, а потом уж сразу в кухню!..

— …вот, я ж тогда сменился, — торопливо гундосил Ульф, которому длинные фразы всегда давались с трудом, — и пошел в лес, значится… ну, там, поупражняться чтобы, не мешать никому, ночь же… И вот иду я мимо поста этих двух пьянчуг шотландских, а там, понимаешь…

— Угу, — быстро закивал Эйнар, мысли которого в данный момент были заняты совершенно другим вопросом. — Помню, помню… Слушай, Тихоня, ты уж прости, да только мне Жилу и Орма найти надо! Вконец обнаглели… Вечером расскажешь, ладно?

— Хорошо, — пожал плечами воин, провожая взглядом спину главы дружины, целеустремленно направляющегося к конюшне. — Вечером, так вечером… А всё одно, непонятно мне — как оно так получилось?.. Не мог же он этого видеть-то, ну никак не мог!..

Дверь черного хода скрипнула, послышался какой-то шорох. Ульф обернулся на звук:

— Эй! Парни, вы там, что ли?.. От Эйнара прячетесь?

Ему никто не ответил. С добродушной усмешкой Тихоня подошел к двери и потянул ее на себя:

— Вы бы, дураки, того… Не нарывались бы! Давайте бегом на пост, командир не в духе… Тьфу, пропасть!

Под ноги норманну с утробным мявом метнулся рыжий откормленный кот. Фыркнул в белые усы (как показалось Ульфу — насмешливо), и умчался по своим делам. Тихоня, чувствуя себя полным дураком, торопливо огляделся — не видал ли кто?.. Но двор был пуст, темный коридор черного хода — тоже… Ульф сплюнул на землю, помянул крепким словцом кухонного охранника и неспеша направился в сторону замковых пристроек, где была расквартирована норманнская дружина. Кошек он не любил, а уж этого рыжего — особенно. Чем-то он ему Томаса напоминал… Тихоня любил собак.

"Пес — он есть друг и помощник! — думал он, на ходу аккуратно сворачивая починенные штаны. — А эти, усатые бестии? Тока сметану воровать горазды!" Суровый вояка вспомнил, как вчера один из арендаторов лорда МакЛайона показывал ему щенков ирландского волкодава — мосластых, крепких — сплошное заглядение!.. Предлагал кобелька на выбор, незадорого… А то и купить, что ли? Хорошие кутята. Глядишь, и себя порадовать, и к Бесс, чертовке этакой, будет повод подойти — женщины, они ведь от малышей пушистых ужасть как млеют!..

"А возьму, да и куплю! — решительно подумал Ульф, пряча в свою торбу штаны и вынимая кошель. — За пять-то монет — чего ж не купить? Чай, не объест. Бегать будет, лаять… этого вон, рыжего крысодава за хвост хватать… Дежурство у меня в ночь, как раз успею сходить да выбрать без лишней спешки!"

Он сунул кошель за пазуху и вышел, прикрыв за собой дверь.

Нэрис поудобнее устроилась в кровати и зевнула. Спать не хотелось совсем — за ночь выспалась, еще и валялась едва ли не до обеда. Но задернутые занавеси на окне и уютно потрескивание поленьев в камине заставляли веки тяжелеть, будто на дворе снова был поздний вечер… Девушка зевнула еще раз и, взяв себя в руки, потрясла головой, отгоняя сонную одурь. "Нечего-нечего! Разлеглась тут, зевает во весь рот!.. — сердито выговаривала себе она, решительно садясь в постели. — Как будто заняться больше нечем, кроме как дрыхнуть сурком…"