В дверь постучали. Нэрис поспешно сунула книгу под подушку и, натянув одеяло до самого носа, отозвалась слабым голосом:

— Входите!..

О том, что муж вернулся с полчаса назад и намерен все-таки ее увидеть, верная Бесс сообщила хозяйке заблаговременно. Поэтому новая порция отхаркивающего средства и свежий слой свинцовых белил явили лорду МакЛайону удручающую картину самой что ни на есть натуральной хвори во всей ее красе.

— Ну, как ты? — встревоженно спросил Ивар, усаживаясь на стул возле кровати.

— Ничего… — закашлявшись, отозвалась супруга, про себя подумав, что, пожалуй, с настойкой она все-таки переборщила — аж горло уже саднит, надо снизить порцию до одной ложки! — Ты подальше отодвинься лучше… Мало ли что.

— Да я крепкий, — улыбнулся он, глядя на бледное личико девушки, пятном светлеющее в полумраке спальни. — Может, занавески приоткрыть?..

— Нет-нет, — Нэрис помотала головой, — свет, он… глаза режет. Я лучше так полежу!..

— Как скажешь, — он нахмурил брови:- Пошлю-ка я все же за лекарем. Не нравится мне все это.

— Не надо, — готовая к такому повороту дела, леди МакЛайон слабо улыбнулась. — Мне уже лучше. И жар спал… Я по осени часто болею, ничего страшного!..

Болела она на самом деле крайне редко, но до сведения обеспокоенного супруга сей факт доводить не стала. Пускай поволнуется, ему полезно!

Ивар скрипнул стулом и вздохнул:

— Лучше бы я вместо тебя заболел. В доме черт-те что творится… Кухарка обед сожгла, угли грызли… Выгнать ее, что ли?..

— Не надо, — попросила Нэрис. — У всех бывает! А готовит она хорошо. Присматривать просто надо…

"Небось сливки кот слопал! — с досадой подумала она. — А кухарка новых поставить не догадалась, вот брауни и осерчал!.. Ах, какая неприятность!.. И я вся из себя "больная", даже с постели не встать!"

— Еще и за кухней присматривать — меня на всех не хватит! — хмыкнул Ивар. — А дворецкий сегодня по моему же поручению ездил, вот вам и результат… И МакТавиши, подлецы, опять напились!

— С утра? — удивилась она.

— Да им, я гляжу, уже время суток — не показатель, — мрачно ответил лорд. — Совсем от рук отбились. Они и раньше, конечно, закладывали, но чтоб вот так, не просыхая, которую неделю?!

— Может, повод есть?..

— У них, милая, один повод, — отрезал Ивар:- если есть, что пить!.. И ведь где берут, паршивцы, ума не приложу! В карманах пусто, в погреб их не пускают, я распорядился… Ну не может же Творимир, бедняга, всё бросить и тенью за ними ходить?.. Только отвернется — они уже… как Том говорит — "в гусли пьяные"!.. Я их в другом состоянии, кажется, с самого перехода не видел!

— Наверное, до сих пор успокоиться не могут, из-за того, что несколько дней подряд ни капли в рот взять не могли, — фыркнула Нэрис. — Им же Томас моей настойки тонизирующей тогда на привале за ужином в виски плеснул!.. Да не ложку, как полагается, а все три… каждому во флягу. Помнишь, как они плевались-то тогда?

— Точно! — со смешком кивнул Ивар. — А я-то думал, что это мои нравоучения их так пробрали, наконец-то… Оказывается, дело всё в лекарстве было?

— Ага, — кивнула она. — Том, шалопай этакий, постарался. Никак из зависти — я в него перед этим ложку влила, чтоб не простудился, ему пить нельзя было. Вот он и… Тебе просил не говорить, вдруг рассердишься.

— Ну и дурак, — убежденно сказал лорд МакЛайон. — Да я б его за это премией в десять монет наградил! Это же выход!.. После твоего "тонизирующего", я так понял, пить вообще никак невозможно?

— Очень противно, аж от запаха хмельного некоторых выворачивает, — подтвердила девушка. — Папа эту настойку всю жизнь терпеть не мог — как раз по этой причине…

— Изумительно! — восхитился Ивар, потирая руки и хищно поглядывая на сундучок с лекарствами, стоящий на столике. — Можно, я у тебя немножко одолжу?.. Или тебе сейчас самой надо?

— Бери, — пожала плечами она. — Сама ее терпеть не могу!.. В кармашке сбоку, как откроешь, плоская склянка зеленого стекла… Нашел?

— Кажется, да, — отозвался муж, роясь в сундучке. — Эта?

— Она, — приглядевшись, кивнула Нэрис. — Только не больше четырех ложек на пинту! Иначе даже в виски вкус почувствуют да и выльют от греха… Она очень противная, правда.

— Ну и прекрасно, — многообещающе играя бровями, проговорил Ивар, пряча склянку в карман. — И потихоньку подсовывать не стану, так хлебать заставлю — зарекутся они у меня пить!..

Он снова присел на стул и посмотрел на жену:

— Тебе обед приносили?.. Хотя да, это же и есть невозможно…

— Мне Бесс бульон варит, — улыбнулась Нэрис. — Отдельно. Я же болею, мне тяжелой пищи нельзя… Я обедала!