— Вот он, — тихо произнесла Яблона.

Раздался отдаленный звук чьей-то тяжелой походки. Он приближался, становился громче. В магических переходах такое бывало, иногда звуки как бы истаивали, не набирали полную силу, зато в другой раз звучали гораздо громче, чем было положено по всем законам. Вот и на этот раз поступь воина, присланного Джарсин для спорного поединка, казалась чрезмерно звонкой, сильной, будто бы шагал не один солдат, а очень точно, в единый удар топала целая манипула, не меньше, слитно, мощно, неудержимо.

— Что же это за воин? — неожиданно спросила Яблона, она не повышала голоса, и ее вопрос потонул в этом приближающемся звуке шагов рыцаря Бело-Черного Ордена.

И вот он появился, вроде бы не слишком заметно вначале, лишь туман, что царил в магическом переходе, заклубился, расплескался плавными волнами. Обычный солдат, ничего особенного, не очень даже высокий, шел, не опуская голову под сводами перехода. Вокруг его плеч и мощной, немного коротковатой шеи разлетался медленными крыльями белый до снежности плащ, который скрывал не очень размашистые движения рук и оружие рыцаря. Оставались видимыми лишь темные и какие-то не слишком богатые доспехи, закрывавшие его грудь, живот и пластинами опускавшиеся на бедра. Ниже колен ноги его были закрыты поножами до таких простых калиг, что и иные из рабов не стали бы носить.

Он подошел к Саре, которая и не заметила, что сделала пару шагов назад, затем чуть дрогнул левым коленом, словно бы хотел опуститься, но передумал, его кулак взлетел к сердцу, он склонил голову и низким, непривычным голосом произнес:

— Приветствую тебя, госпожа.

— Вот ты и прибыл, рыцарь, — кивнула Сара. — Где Харлем?

— Он обмяк от боли, госпожа. Может быть, дойдет.

— Понятно. — Зачем-то Сара добавила: — Он немолод, рыцарь.

— Он не умеет выносить боль, — отозвался рыцарь. — Куда прикажешь теперь? — Лишних слов произносить он не привык.

— Ты поедешь теперь с нами на арену, в Колизей, рыцарь. Там тебя покормят, если ты захочешь, напоят, а спустя некоторое время выпустят для боя с Сероплатом.

— Моя Госпожа сказала мне, что ты предпочитаешь выпускать в поединки мантикор, — уронил рыцарь, будто бы соображая, стоит ли эти слова говорить, не покажется ли он чрезмерно болтливым.

— Да, Сероплат — это один из моих мантикор. Он тебе понравится.

Рыцарь опустил руку, и Сара на миг увидела, как его кулак с голубой, будто полированная сталь, кожей лег на рукоять недлинного, вполне обыденного на посторонний взгляд меча. В общем, в рыцаре не было ровным счетом ничего замечательного, если не считать, конечно, того, что он был демоником.

Сара еще раз вгляделась в его лицо. Очень светлые, почти белые глаза, белые, как в этой породе и было всегда, волосы, чуть пробивающаяся на скулах и на подбородке щетина. То есть он даже не позаботился, чтобы побриться, а ведь знал, что здесь, в Басилевсполе, издавна мужчины брились и борода либо даже щетина считались признаком невоспитанности. Лишь брови у демоника были русыми, но на его высоком и ровном лбу, над этими белыми глазами они казались едва ли не темными, пожалуй, даже темнее, чем у иных южных черноволосых рабов, которых Сара уже давно разучилась узнавать в лицо.

— Все, следует отправляться в Колизей, — решила Сара. — Тобой займется моя распорядительница Яблона. Она знает, что следует делать.

Повернулась и пошла наверх, к площадке перед главными дверями ее дворца, где уже давно должен был находиться ее паланкин и еще несколько других для челяди, которую она решила взять с собой на поединок. Через плечо она услышала голос Яблоны:

— Как тебя зовут, рыцарь?

— Меня зовут просто Шоф, госпожа распорядительница. Но зачем тебе мое имя?

— Чтобы быть вежливой, рыцарь Шоф.

Дальше Сара не слушала, неинтересно ей было, о чем там могут болтать эти двое. Она думала. Как же все просто получалось! Конечно, Джарсин, по ее мнению, никогда не была изобретательной в своих интригах, стремилась к простоте и ясности. Но на этот раз даже для нее все выходило слишком уж незатейливо. Это могло быть признаком чего-то более сложного, чем ее явное нежелание строить многоходовые комбинации.

Сара двигалась в паланкине через главные ворота в стенах, окружающих ее имение, и чуть морщилась от воплей бегущих поблизости, чуть не сразу за занавесями, глашатаев, требующих, чтобы ей уступали дорогу. Да, все получается как-то чрезмерно однозначно и просто. И в самой этой простоте могла бы таиться некая ловушка, если бы… Да, если бы не Сероплат. Выиграть бой у него всего лишь одному рыцарю, пусть и обученному, тренированному и умелому, каким и казался этот самый Шоф, не удастся. Потому что это невозможно.

Вот если бы Джарсин начинила его хоть какой-нибудь магией, если бы придала ему дополнительные возможности… Но этого не было, в этом Сара была теперь уверена, иначе бы она эти магические начинки почувствовала и тогда, скорее всего, сумела бы обезвредить. Но в том рыцаре, которого она увидела в подземелье своего дворца, разряжать было нечего. Значит, это была всего лишь взятка.

То есть южные земли, на которые Сара давно облизывалась и которые хотела бы получить, предложенные Джарсин, должны были некоторым образом подкупить ее. Но за что, для чего, почему? Это должно было выясниться позже. Скорее всего, не сегодня. Значит, пока можно попросту наслаждаться праздником, битвой обреченных на погибель, и ни о чем не беспокоиться.