Так и получилось. Едва она вошла в лабораторию, в которой теперь горели факелы, да так много и так ярко, что она даже поморщилась, и пыль со столов была стерта, и даже кое-какие из ее приборов были расставлены хоть и без толку, но с некоторой видимостью порядка, едва шагнула к Постаменту, как тот заурчал, по своему обыкновению, потом засветился, и не прошло и нескольких минут, как на нем уже стала проявляться светящаяся, бледная фигура. Разумеется, это была Джарсин Наблюдательница.

Сара оглянулась. Стражники нестройно толпились у дверей, Яблона стояла на пяток шагов ближе. Пока Сара размышляла, стоит ли посвящать понимательницу желаний в предстоящий разговор, как Яблона уже обо всем догадалась, кинулась назад, вытолкала стражников и потребовала, чтобы закрыли двери. Все же смышленая девица, этого у нее не отнять. Сама она после всех этих хлопот вернулась, хотя и не подходила теперь к Саре слишком близко, как-то незаметненько спряталась, расплылась на фоне серой стены в одном из уголков сбоку от входа.

Джарсин теперь стояла на Постаменте во всем блеске своего необыкновенного величия. Платье на ней было другое, не то, в каком она предстала здесь же первый раз. Почему-то Сара отметила это краем сознания.

— Ты обманула меня, — сказала Сара, не заметив, что поднимает голос до громовой мощи и силы. Впрочем, она не кричала, все в этом зале само так получалось, как ей бы хотелось. — Ты использовала доспехи Корсуна!

— А ты решила, что можешь помочь магией своему любимцу? — спокойно, даже как-то вяло поинтересовалась в свою очередь Джарсин.

— Ладно… Ты же признаешь, что и не собиралась играть честно?

Джарсин чуть усмехнулась. Кажется, она поняла, что этим вопросом, в котором не было ни слова о корабле Удода, Сара пробует опосредованно выяснить именно эту, интересующую ее, деталь. Вот только отвечать Джарсин не собиралась, но по ее состоянию, даже ослабленному свето- и звукопередачей Постамента, Саре не составляло труда почувствовать, что подозрение ее верно, что именно Наблюдательница — причина гибели ее слуг, рабов, добычи и собственно кораблика.

— В Южном океане случаются иногда такие высокие волны.

— Особенно когда на расстоянии считанных миль от корабля извергается вулкан, не так ли?

— Это не имеет значения. А значение имеет вот что — ты проиграла. И теперь должна произнести клятву Единственного Подчинения, как мы и договаривались прежде. Ты — моя, Сара, хотя бы и для исполнения одного приказа… Произноси заклинание, я приму твою клятву прямо сейчас. — Джарсин опять усмехнулась, потому что выслушивать слова Подчинения от другой архимагички, от Сары Хохот, несомненно, было приятно.

Сара чуть наклонила голову. Опускаться на одно колено она не собиралась, хватит того, что Джарсин выиграла это Единственное Подчинение не вполне честно. То, что она сама пробовала использовать магию, Сара уже не помнила, ну почти…

Она стала припоминать слова магического Подчинения, она не была готова произнести их, не думала, что ей, именно ей, придется их вспоминать. Но все же тренированная и сильная память подсказала ей давние, сложившиеся еще на заре Магического мира, формулы. Она знала: как только она их произнесет, тут же станет иной, чуть-чуть, но все же — иной, лишенной частички собственной воли и способности править свою судьбу по собственному усмотрению.

Но делать было нечего, она стала медленно и все же правильно, врабатываясь в древние произносимые слова всем своим магическим даром, выговаривать:

— Я подчиняюсь воле моей Госпожи для исполнения одного ее распоряжения, каким бы оно ни оказалось, если оно не лишит меня магических сил и чести, начиная от сего мига. — Слова, которые она произносила, никто из ныне живущих смертных, наверное, не понял бы, потому что слишком давно истаял и угас язык, на котором они были созданы. Но все же следовало продолжать, и Сара говорила, иногда с трудом воспроизводя звуки, которые на мертвом языке слагались в смысл: — И если я нарушу эту мою клятву, пусть постигнет меня мрачная участь всех предателей и нарушителей Воли Темных и Сильных Богов, перед которыми я — всего лишь пыль под ступней и слабый ветер над скалами…

Клятва была довольно длинной и тянулась, тянулась… Как те коридоры, по которым Сара пришла сюда, в свою лабораторию. Только вот те переходы она почти не заметила, а эти формулы выматывали ей все нервы, отзывались в ее душе как громовые, нестерпимые удары. И все же их нужно было вытерпеть.

Пару раз она почувствовала, даже не глядя на Джарсин, что Наблюдательница хотела ей подсказать то ли правильные звуки, то ли правильные слова. Но Сара не обращала на эти попытки никакого внимания, и Джарсин угомонилась.

Наконец мучительная процедура была закончена. Пока Сара не ощущала в себе никаких изменений, она лишь знала, что они произошли. Но с этим следовало разобраться позже, сейчас в дело должна была вступить Наблюдательница. Ведь зачем-то ей понадобилось все, что она с Сарой сделала?

— Отлично, — проговорила Джарсин и спрыгнула с Постамента.

Она могла бы этого не делать. Она могла бы потребовать то, что хотела от Сары получить, и не выходя из своего светового облика. Но она спустилась, и хотя видно было, что это потребовало от нее немалых сил, возможно, даже больших, чем требовал от Сары переход по магическому переходу сюда, в Верхний мир, она не отказала себе в удовольствии предстать перед Сарой собственной персоной. Она огляделась, с заметным удовольствием убедилась, что никаких вооруженных охранников поблизости нет, и прошлась по лаборатории, отчетливо хмыкнув при этом.