Из этого вовсе не следовало, что Натан Моисеевич был старым морским волком, избороздившим все акватории мира. Нет, нет и нет. Путевки Лифшицам спроворил один жуликоватый профсоюзный деятель очень среднего ранга, которому Натан Моисеевич в прошлом году шил теплое зимнее пальто из ратина с воротником из натурального каракуля.

Если же попытаться отхронометрировать эти роковые час двадцать семь минут начиная с первой секунды Фирочкиного одиночества, о котором она только и мечтала с тринадцати лет, то картинка ее грехопадения встанет у нас перед глазами будто живая…

Уже на лестничной площадке мама сказала Фирочке:

— И пожалуйста, никаких сухомяток! Обязательно доешь бульон с клецками…

— И чтоб в доме — никаких посиделок! — строго сказал папа. — Ты меня слышишь?! Тетя Нюра будет заходить и проверять тебя. А потом все мне расскажет.

Тетя Нюра была младшей сестрой папы.

— Хорошо, хорошо, мамочка!.. Папа, не нервничай, умоляю тебя!

И Фирочка закрыла дверь на все замки. Она уже давно дико хотела писать, но нервные и нескончаемые родительские наставления не давали ей возможности исполнить этот столь естественный для всего человечества акт.

До потери невинности уже оставался всего один час и двадцать шесть минут…

Отсчет времени пошел именно с того мгновения, как на лестнице, стоя перед закрытой дверью своей маленькой двухкомнатной квартирки в доме номер пятнадцать по улице Ракова — второй двор, направо, третий этаж, — Любовь Абрамовна, коренная ленинградка, сказала своему мужу Натану Моисеевичу одно из восьми знакомых ей еврейских слов:

— Мишугинэ!..

В смысле — «сумасшедший».

— Мишугинэ! — сказала Любовь Абрамовна. — Если бы я знала, что следить за Фирочкой ты попросишь эту блядь Нюрку, на которой пробы поставить негде, я бы тебе голову оторвала! И все остальное.

Натан Моисеевич, потомок древних переселенцев из-под белорусского Себежа, располагал более широкой языковой палитрой. Он знал одиннадцать слов на идиш, семь из которых были матерным переводом с русского. К чести Натана Моисеевича следует заметить, что он не воспользовался ни одним из них, а просто сказал, спускаясь по лестнице:

— Ай, не морочь мне голову!..

И поволок тяжеленный чемодан на автобусную остановку к Зимнему стадиону.

А за дверью в квартире Лифшицев уже шла вторая счастливая минута Фирочкиной двухнедельной свободы!

Фирочка рванула на горшок, радостно сделала свои небольшие делишки и спустила за собой воду.

До дефлорации оставался один час двадцать пять минут…

Однако вода, предназначенная для смыва вторичного продукта утреннего чаепития Фирочки, почему-то не ушла в слив, а заполнила весь унитаз. Мало того, вода стала склочно булькать в горшке и отвратительно похрюкивать, а ее уровень начал угрожающе подниматься!

Фирочка в панике бросилась звонить в домовую контору.

— Контора, — ответил Фирочке женский голос. — Чё нада?

Фирочка впервые в жизни звонила туда, да еще по такому стыдному поводу.

— Извините, — пролепетала перетрусившая Фирочка. — У нас унитаз засорился, и я очень боюсь залить кого-нибудь внизу…

— Номер?

— Что? — не поняла Фирочка.

— Ну, люди! — презрительно проговорил женский голос. — Квартира какая? Номер говори!

— Семьдесят шесть…

— Счас.

Фирочка услышала, как конторская женщина положила трубку и кого-то спросила:

— Кто из слесарей сегодня дежурит?

— А чего? — поинтересовался мужской голос.

— Да горшок в семьдесят шестой, видать, засрали. Вода у их, вишь ли, не проходит.

— А кто там? — Мужчина явно не рвался на помощь к бедной Фирочке.

И тут Фирочка услышала то, что обычно приводило ее в состояние душной и парализующей растерянности:

— Да, эти… Как их? Явреи. Лифшицы, что ли?

— А-а-а, — невыразительно протянул мужской голос. — Ну, пошли к им Серегу Самошникова. Нехай он только заявку и наряд сначала оформит. А то ходят, рубли сшибают…

Фирочка услышала, как женщина взяла трубку и сказала уже ей — раздраженно и нравоучительно:

— Вот вы газет туды натолкаете, а потом к нам звоните! Поаккуратнее надо с социалистическим имуществом. Вам квартира дадена не затем, чтоб вы нам, понимаешь, систему портили и работников домоуправления без толку дергали! Ждите водопроводчика. Явится.

— А когда он придет? — решилась спросить Фирочка, с испугом прислушиваясь к возмущенному клокотанию унитаза.

— Когда придет — тогда и явится, — туманно ответила женщина.