— Как скажете, маэстро. Но я надеюсь…

— Вне всякого сомнения. — Я протянул Ангелу свою визитную карточку. — Тут оба телефона — и мюнхенский, и петербургский.

— Спасибо. Двинулись?

Я перекинул сумку через плечо, и мы с Ангелом стали протаптываться к выходу из вагона. А потом и вовсе выползли на перрон.

— Дедуленька!.. — проворковала Катька и повисла у меня на шее, откровенно стреляя намазанными глазками в появившегося за мною Ангела.

— Познакомьтесь, пожалуйста, — сказал я им. — Это моя внучка Катя. Я вам о ней рассказывал. Катюня, а это мой замечательный сосед по купе с прелестным именем — Ангел!

Катька протянула Ангелу руку, вгляделась в него и слегка испуганно сказала:

— А ведь я вас откуда-то уже знаю…

— Возможно.

Ангел глуповато улыбался и растерянно поглядывал то на меня, то на Катьку своими голубыми «ангельскими» глазами. На Катьку чаще.

Я и не подозревал, что неожиданно «втрескавшийся» в Катьку Ангел может выглядеть вот именно так! А то, что он «запал» на нашу Катьку, у меня не было никаких сомнений. Когда-то я имел некоторый опыт в подобных делах.

Мимо нас шел народ с портфелями и сумками, с чемоданчиками на колесах, мимо катились тележки носильщиков, в конец состава бежали опоздавшие встречающие с цветочками…

Ангел судорожно перевел дыхание, как-то уж больно смущенно улыбнулся и очень неуверенно и негромко сказал:

— Я был очень рад с вами познакомиться…

До меня мгновенно дошло, что эта фраза ко мне не имеет ни малейшего отношения! Она целиком была адресована нашей Катьке.

— …и очень надеюсь… — проговорил Ангел.

— Конечно! — тут же нервно поспешила сказать Катя. — Да, дедушка?!!

Я, как старая ученая цирковая лошадь, закивал головой. Наверное, я бы тряхнул и гривою… Но где взять гриву?

— Обязательно… — повторила наша Катька таким голосом, что я понял — «пропала девка!». — Тем более что я только сейчас сообразила, откуда я знаю вас, Ангел!

— Откуда? — уже подозрительно и строго спросил я.

Но Катька ответила не мне, а самой себе:

— Вы же мне сегодня снились всю ночь, Ангел!..

Ангел счастливо улыбнулся, крепко пожал мне руку и очень нежно поцеловал длинные, красивые Катькины пальцы.

И исчез.

Растворился…

Его просто не стало!..

Я понимал, что этот последний трюк Ангел «сотворил» только ради нашей внучки.

Меня распирала гордость, слегка отравленная дедовско-мужской ревностью, которая в пропорциональном отношении с гордостью была столь ничтожна, что я забыл о ней уже через три секунды.

Особенно после того, как Катька потрясенно сказала:

— Обалденный парень!!!

… Как я теперь сумею объяснить моей жене Ире, Катькиной бабушке, что нашей Катьке, кажется, предстоит роман с настоящим Ангелом? Понятия не имею.

Подозреваю, что Иришка все выслушает и, как обычно, невозмутимо скажет:

— Вовик, прости меня, пожалуйста, но ты уже в том возрасте, когда имеет смысл немножко поберечься и меньше пить джин. Или хотя бы разбавлять его тоником со льдом…