К счастью, я догадался дать им номер телефона техучастка. Жаль только, что их двое... Димку бы мне найти, Димку... Если нас окажется четверо, все встанет на свои места.

Димка Соломенцев, сам того не подозревая, чрезвычайно выгодно оттенял меня. Наша разница в возрасте, его щенячья бесшабашность и веселая трепотня, его вполне различимая подчиненность мне и абсолютное неумение пить выдавали в нем мальчишку, рядом с которым я был единственно достойным внимания взрослым мужчиной. А девочки это чувствуют буквально на расстоянии.

Мы с мотористом стояли на двух стремянках и снимали капот с двигателя селезневской машины.

— Слушай, Климов, мне нельзя сегодня пораньше смыться? — виновато спросил моторист. — Дочка болеет...

— Ты в своем уме, Петька? Новый карбюратор разобрать, промыть, собрать и поставить... А у меня только две руки!..

И в это время издалека кто-то прокричал:

— Климо-о-ов!.. К телефону на техучасток!..

Я спрыгнул со стремянки, посмотрел на часы и сказал мотористу:

— Снимай старый карбюратор к чертовой матери! Я сейчас...

Я бежал к телефону и думал: «Ах молодцы девочки! Ах умнички!.. Только бы это вы оказались, только бы вы!.. Даже если я не придумаю себе партнера на сегодняшний вечер, уж как-нибудь я эту стройненькую блондиночку уведу от подруги...»

Это были они. Вернее, она, блондиночка.

— Костя, — сказала она, — в наших с вами планах ничего не изменилось? А то нас с Верочкой приглашают на концерт какой-то дальневосточной филармонии. Тут приехала группа из Хабаровска...

— Ни в коем случае! — разволновался я. — Боже вас упаси от этого дальневосточного кошмара! Это антиискусство. Я обязательно буду.

— Ну хорошо, — согласилась она. — Нам нужно что-нибудь приготовить? Куда-нибудь сходить?

— Я все принесу с собой. Сидите, ждите и накапливайте в себе нежность к робкому провинциалу...

— Послушайте, провинциал, — рассмеялась она, — я не заметила в вас никакой робости.

— Будет, будет... — на всякий случай пообещался.

— Вы кого-нибудь захватите?

— По обстоятельствам.

— Ждем. Привет...

— Привет.

Я положил трубку и посмотрел на часы. Оставалось не больше часа. Не успеть, черт возьми! Не успеть мне его расконсервировать...

Из маленькой комнатки выглянул инженер эскадрильи.

— Ты ей скажи, чтобы сюда не трезвонила, — сказал он и сплюнул. — Кончай с этим делом, понял?

— Такая девушка!.. — засмеялся я. — Софи Лорен!

— Ты давай готовь машину комэска, — недовольно буркнул инженер.

— А как же! — оживился я и снова посмотрел на часы.

Небо было низкое, серое. Погода портилась с каждой минутой. Я шел к самолету и пытался придумать что-то такое, что помогло бы мне отложить всю эту возню с двигателем на завтра. Уведут же девочку, уведут!.. Какая-то еще филармония дальневосточная! Представляю себе этих халтурщиков! Наверное, они сами и приглашают девочек на свой концерт... А провались он, этот карбюратор! Надо же было так не вовремя. Уверен, что его можно сменить завтра...

И тут меня осенило! Я круто изменил направление и побежал к зданию аэропорта. Лишь бы синоптики не смотались!

Синоптики были еще на месте.

— Здравствуй, племя молодое, незнакомое! — сказал я.

— Здравствуй, Климов, здравствуй, — ответили мне синоптики — две пожилые тети.

— Погадайте на червонного короля, какая погодишка будет завтра до двенадцати...

— А тут и гадать нечего, — ответили мне синоптики. — Паршивая будет погода... Такой фронт с дождем идет, что и просветов не предвидится.

— Это с утра?

— На весь день, пожалуй... А тебе-то зачем?

— Значит, вылетов не будет?

— А далеко лететь собрался?

— В Париж. На открытие авиационной выставки.

— Придется тебе, Климов, опоздать к открытию. Разве только тебе сам министр вылет разрешит.

— Ну, спасибо за информацию.

— Кушай на здоровье.

Я выскочил от синоптиков с музыкой в сердце. Все в порядке! Дальше события должны развиваться таким образом: моториста отпустить домой (на кой мне черт лишние глаза?), поставить карбюратор так, как он есть, не расконсервируя его и не промывая. На земле он и так будет работать. И смотаться с аэродрома. Тогда я повсюду успеваю. Завтра в течение дня под видом дополнительной проверки снять его, разобрать, промыть и поставить заново. Блеск! И волки сыты, и овцы целы.

Можно было, конечно, не устраивать этот спектакль. Закрыть сейчас двигатель капотом и сказать, что все в порядке. Завтра было бы возни меньше. Но я знал, что инженер не уйдет домой, пока не увидит и не услышит мотор с новым карбюратором.

Моторист уже снял старый карбюратор и теперь сидел на стремянке и ждал меня.

Я подошел к нему, посмотрел на него и самым доброжелательным образом сказал ему:

— Петро, а Петро!.. Падай передо мной на колени, я тебя отпускаю. Чеши, Пьер, на все четыре стороны, но так, чтобы никто не видел, что ты смываешься раньше времени.