— Добрый день, Арна, рад, что ты проснулась, — неторопливо застегивая пояс, сказал я.

В глазах волчицы начал разгораться гнев. Теперь — быстрее, пока девочка не натворила того, о чем потом будет жалеть.

— А уж как ты будешь жалеть…

— Ты не забыла, что инспектор с прихвостнями находится в городе?

Гнев начал сменятся задумчивостью.

— Вижу, что нет.

А теперь — завершающий штрих.

— Кстати, ты прелестно выглядишь в этом облике.

Я подошел к волчице, присел, обнял за голову и чмокнул в мокрый нос. Арна растерянно села на попку.

— Почему ты мне раньше не показывалась в таком виде? — спросил я, почесывая ее за ушами.

Волчица вырвала голову из моих рук, опять рябь пробежала по телу, и с пола начала подниматься голенькая Арна.

М-да, такой забавной смеси злости, растерянности и изумления я давно не встречал.

— Арна, у тебя великолепное тело, я готов вечно им любоваться, но мне кажется, что в таком виде тебе не стоит выходить на улицу. Я — вниз. Кстати, что ты будешь на завтрак? — сказал я, захлопывая дверь и оставляя Арну в одиночестве.

Думаю, что палку я не перегнул.

В зале опять царила пустота. Интересно, постояльцы тут только вечером появляются или как?

Едва я спустился, как из кухни выглянула заспанная мордочка Дуняши.

— Проснулся, герой? — насмешливо спросила она.

— А как же. Дуняш, есть что-то перекусить? Живот, гад, вчерашнего добра не помнит. И где Колар с Гилом?

— Гил на постое у волчиц, Колар спит здесь, а еду я сейчас принесу. Ты один или с Арной?

— С Арной.

— Сейчас.

Задумчиво ковыряю ложкой в тарелке. Не идет, но нужно. Все мысли вертятся около этой чертовой комиссии.

— О чем задумался, котик? — Подошедшая Арна ловко скользнула за стол.

— Инспектор с присными, будь они неладны, — признался я. — Еда не лезет, как о них вспомню.

— Было бы чем голову забивать, — хмыкнула волчица, пододвигая к себе тарелку. — Никто ничего не сможет тебе и нам сделать.

— Официально — да, но знаешь, Арна, мне кажется, очень кажется, что расследование поединка с этими сынками влиятельных родителей — это верхний слой дела. А в глубине сам Падший ногу сломит.

— Ты думаешь? — уставилась на меня Арна.

— Уверен. Тут что-то нечисто. Скажи, часто с такой срочностью приезжают королевские инспектора на расследование поединка? Даже если убиты высокородные. Притом такие, которых попросили на родине не появляться некоторое время. Подумай и вспомни.

Арна нахмурила лоб, не переставая, впрочем, подчищать тарелку.

— Ты прав, — наконец сказала она. — Все бывает — и поединки с участием высокородных, и расследования, но такой спешки я не припоминаю. Что ты думаешь? — уставилась она на меня.

— Я думаю, что попутно с расследованием кто-то будет пытаться скрыть нечто, касающееся этих мертвых красавцев. Подчищать грязные пятна, о которых пока никто не знает и не должен узнать.

Арна задумчиво потягивала вино.

— Посмотрим, странностей действительно хватает. — Она поставила пустую кружку на стол. — Котик, проводи меня.

— Сейчас. Дуняша, мясо для драка принеси, пожалуйста! — крикнул я на кухню.

Что мы имеем? Странностей хватает, не только я обратил на это внимание. Самым умным я себя не считаю. Самое главное, будут ли приниматься какие-то действия и кем. Меня в это, ясен пень, полностью посвящать не будут. Будем откровенны. Дружба с некоторыми охотниками — еще не повод для того, чтобы открывать мне душу нараспашку. Я для них еще не свой. Не чужой, понятно, но и не свой. Наверняка есть какие-то подводные течения, не терпящие широкой известности.

— Влад, мясо.

— Спасибо, Дуняша.

— Надолго уходишь?

— Нет, провожу леди, — усмешка Арны, — покормлю драка — и обратно.

— Хорошо, папа передавал тебе, чтобы ты ждал его здесь.

— Вот и я об том же. Пошли, Арна.

Вот и калитка. Яр, как всегда, копается в конюшне.

— До встречи, Арна.

— До встречи, котик, — отвечает она и ласково обнимает меня. — Тебе никто из женщин не говорил, котик, что ты подлец и негодяй?

— Нет, Арна.

Объятия становятся все туже.

— Значит, я первая, — промурлыкала она мне в ухо. — Только подлецы и негодяи могут так бесцеремонно будить девушку, проведшую тяжелую ночь. Заставлять ее выглядеть непривлекательной перед мужчиной и грубо намекать наконец, что ей пора домой.

Объятия становятся стальными.

— Арна, — я твердо смотрю ей в глаза, — я всегда рад видеть тебя рядом со мной все равно где. Но у меня есть свои интересы, цели, дела наконец, которые требуют моего внимания, а бросать девушку в постели одну и куда-то бежать — это не уважать себя и тем более — ее. Ты этого не заслуживаешь. А насчет подлеца и негодяя я с тобой согласен, но ты забыла сказать — обаятельный.