Я поднял пистолет и выпустил серию игл, которые впились волку в глотку.

Волк захлебнулся воем, затряс головой и упал. Несколько мгновений он судорожно корчился на снегу, а потом застыл неподвижно – уснул. Но ответный вой дал нам понять, что разведчика и стаю разделяло небольшое расстояние.

Остальные волки должны были появиться здесь через секунду. От того, как они отнесутся к неподвижному телу своего собрата, будет зависеть наша судьба: то ли они бросятся вперед, чтобы отомстить, то ли подожмут хвосты и убегут.

Впрочем, второе представлялось маловероятным.

Волки перевалили через гребень и застыли, словно индейцы, столкнувшиеся с кавалерийским отрядом бледнолицых, – сценка из дешевого вестерна. Они неуверенно окружили тело разведчика и принялись его обнюхивать. Потом волки поняли, что он не мертв, а просто спит, и к ним вернулась часть прежней храбрости. Они более оживленно забегали вокруг лежащего. Волки двигались, словно летящие по ветру тени, и казалось, что их лапы едва касаются земли.

Впрочем, их зубы были более чем реальны. Некоторые из волков задрали головы к низкому небу и завыли. Эхо отразилось от склонов, унеслось к подножию горы и вернулось обратно громким шепотом.

– Что будем делать? – Он не выглядел особенно обеспокоенным. Во всяком случае, я, глядя на этих тварей, беспокоился гораздо сильнее.

– Ждать и смотреть, что станут делать они, – сказал я. – Если мы попытаемся бежать, то они нападут на нас.

Между делом я сосчитал волков. Вместе с разведчиком их было шестнадцать.

Шестнадцать!

Я готов был поклясться, что стало холоднее и что метель усилилась, но это вполне могло оказаться плодом моего воображения. С другой стороны, меня бросило в пот еще в тот момент, когда я увидел первого волка. Мы ждали.

Волки перешли к действиям. Трое самых храбрых начали спускаться по склону, все прибавляя скорость, легко в десяток прыжков преодолели долину.

Когда они достигли середины склона, на котором стояли мы, я скомандовал:

– Огонь!

Мы выпустили несколько зарядов и остановили волков прежде, чем те одолели вторую половину склона. Они попадали, судорожно дергаясь, скатились вниз и там застыли. Наркотик действовал быстро. Один из волков, самый крупный и самый темный, захрапел.

Не участвовавшие в атаке волки принялись фыркать и рычать, сбившись в кучу, словно футболисты, обговаривающие план игры. Они кружили по гребню, глядя то друг на друга, то на нас, то опять друг на друга.

– Может, теперь они уйдут, – предположил Он.

– Волки? Ни за что. Во-первых, мы их оскорбили. Волки – слишком гордые существа, чтобы сдаться без борьбы. Кроме того, они выглядят голодными. Они не успокоятся до тех пор, пока им будет казаться, что они нашли себе ужин. А что хуже всего, мы весьма похожи на ужин.

В этот самый момент еще четверо волков с рычанием метнулись вниз по склону. Нападение было неожиданным и пугающе стремительным, словно волки решили застать нас врасплох. Но наша позиция была удобной и относительно безопасной. Последнего волка я подстрелил уже тогда, когда он был в каких-нибудь десяти футах от меня. Едва я разделался с ним, как услышал злобное завывание у себя за спиной.

Мы обернулись.

Два волка отделились от стаи, украдкой пробрались вдоль лощины и поднялись по другому склону, пройдя почти что по нашим следам. Теперь мы были окружены. Один из волков прыгнул на меня. Я почти в упор всадил в него наркострелу. Волк скорчился и забился в судорогах. Под действием наркотика его мозг расслабился, а вслед за ним – и напряженные мускулы. Бешеная ярость покинула его: было такое впечатление, словно из воздушного шарика выпустили газ. Волк рухнул в двух шагах от меня, подняв облачко снега.

Задыхаясь, зверь попытался встать, но завалился на бок и потерял сознание.

Второй волк оказался проворнее. Прыгнув Ему на спину, волк сбил Его с ног.

Клыки погрузились в псевдоплоть. Очевидно, псевдоплоть, выращенная в искусственной матке, на вкус была не хуже обычного мяса. Во всяком случае, волк не стал отскакивать, а, наоборот, яростно набросился на свою добычу.

Он потянулся, чтобы перегрызть горло моему андроиду. Я выпустил очередь, но промахнулся, и наркострелки скрылись в снегу. В следующее мгновение зубы животного впились в ничем не защищенную шею, но не слишком глубоко. По коже побежали струйки крови. Я выжидал подходящего момента, чтобы вмешаться, но тут Он неожиданно ударил волка кулаком в голову и проломил ее. Видимо, Он превратил свою руку во что-то, похожее на молоток, точно так же, как раньше превращал ее в лопату. Волк захрипел и упал.

– Твое лицо, – только и смог сказать я. Его щека была изорвана и сильно кровоточила.

– С ней все будет в порядке. – Едва Он произнес эти слова, как кровь перестала течь. Казалось, что Его щека живет собственной жизнью, так она извивалась, вздрагивала, пульсировала. Он оторвал полуотгрызенный волчьими зубами лоскут плоти. Я видел, что под ним уже образовалась новая, чистая и гладкая кожа. Через несколько мгновений от раны не осталось и следа. Он полностью исцелился.

– Еще шесть, – сказал Он, показывая на последних наших врагов.