В этот самый момент он решил убить Рашинджи за все, что тот, может быть, сделал с Тарлини. Но как бы сначала с ней переговорить? В кармане нащупывался мешок с деньгами. Если предложить цену за девушку и купить, Тарлини придется прийти к нему за деньгами.

В данный миг на подмостках ждала стройная блондинка, явно больше других желавшая быть купленной и с бравадой выставлявшая напоказ свое добро.

— Пятьдесят, — сказал богач.

— Семьдесят, — сунулся другой. Тоэм задержал дыхание и выкрикнул:

— Сто!

Все головы повернулись к нему.

Рашинджи вглядывался, напрягая глаза.

— Наличными, парень. Найдется у тебя столько наличными?

Он вытащил из кармана кошель, открыл его и помахал кредитками.

— Сбережения за всю жизнь. Богач загоготал.

— Пускай получает, — разрешил первый претендент.

Второй презрительно на него зыркнул.

— Двести!

Тоэм услышал собственный голос, рыкнувший:

— Двести пятьдесят!

— Четыре сотни!

— Пять!

— Шесть!

— Семь пятьсот.

Он чувствовал, как по подбородку течет пот, стекает под воротник и промачивает рубашку. Надо все бросить. Можно купить кого-то другого, кто никому больше не нужен. В конце концов, он покупает лишь ради возможности поговорить с Тарлини. Но теперь, пробудив в богаче гнев, Тоэм знал, что тот постоянно будет перекупать у него любую девушку.

— Мне предложено семьсот пятьдесят кредиток, — подытожил Рашинджи, довольный, что обыкновеннейшая, хоть и смазливая проститутка принесет ему столько же, сколько девственница.

— Мистер Главойрей, — обратился он к богатому участнику торга, — желаете перекрыть эту ставку?

Мистер Главойрей посмотрел поверх голов своей свиты на простолюдина, осмелившегося с ним торговаться.

— Желаю, — заявил он. — Тысяча! Толпа охнула в один голос.

— Тысяча двадцать пять, — сказал Тоэм, дрожа в предвкушении поражения.

Мистер Главойрей нахмурился, топнул оземь.

— У меня с собой только тысяча. Выпишу ваучер... Тоэм услышал собственный голос, оравший:

— Нет! Это незаконно. Никаких чеков, никаких кредитных карточек. Условие — платить наличными.

— Он прав, мистер Главойрей, — признал Рашинджи.

— Тогда дайте мне послать за деньгами. Они прибудут через час.

— Необходимо получить у меня разрешение на отсрочку аукциона, — провозгласил Тоэм, припоминая вычитанное в книжках Тригги Гопа. — А я в таком разрешении ему отказываю.

— Ну, раз так, — сказал Рашинджи, поворачиваясь к Тоэму, — она наверняка твоя.

Друзья богача подняли протестующий гам. Рашинджи замахал в их сторону, призывая к спокойствию.

— Это справедливо. Простолюдин, я велю ей искупаться и подойти к тебе у фонтана. — Он отвернулся и хлопнул, вызывая следующую по расписанию.

Тоэм оглядывал толпу, ища голову Тарлини. Он выиграл право поговорить с ней. В голове кишмя кишели вопросы.

— Тысяча двадцать пять кредиток, дорогой сэр, — прозвучал рядом ее голос.

Он быстро взглянул в низ.

— Тарлини!

Рот ее медленно открылся.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Я Тоэм.

— Какой Тоэм? — переспросила она, внезапно теряя терпение.

— Твой Тоэм. Твой мужчина.

Она оглянулась, тараща глаза.

— Ты не Тоэм. Тоэм темный. А ты светлый.

— Да, правда. Но я Тоэм. Меня убили после того, как нас похитили ромагины.., верней, мое тело убили. А мозг спасли, и тело теперь у меня новое.

— Ты несешь чепуху. Прошу, тысяча двадцать пять кредиток.

Он схватил ее за плечо?

— Слушай, Тарлини, я...

— Пожалуйста, дорогой сэр, не троньте меня. Он нерешительно отвел руку.

— Слушай, могу доказать. Помнишь деревья с красными листьями, и одно из них над нашей хижиной? Мы жили, любили друг друга на травяном ковре, и ты все твердила, что он полон рисунков, похожих на людей, на их лица. Мы поженились бы через месяц.

Она минуту смотрела на него.

— Да, я так говорила, и мы там жили. Откуда ты это все знаешь?

— Я Тоэм!

За последнюю девушку разгорелся жаркий торг. Выкрикивались ставки, веселя обе стороны, а Рашинджи все понукал поднимать цены. Тоэм заговорил громче.

— Помнишь море, как оно разговаривало? Мы сидели на берегу, и я всегда слушал море, беседовал с ним. Ты говорила, что я сумасшедший, но уверяла, что все равно меня любишь.

Она нервно крутила в маленьких ручках денежный мешок.