– Понимаю, коммерческая тайна, - сказала она, так и не дождавшись ответа.

Она ощутила, как кожа покрылась испариной и под блузкой потекли тонкие струйки холодного пота. В ней еще не остыл ребяческий восторг от встречи с чудом, но внутри вдруг шевельнулся противный страх. Что-то здесь не так. И дело не в том, что вся эта история сильно напоминает кино. Холли никак не могла понять причину своего внезапного испуга.

Заметив, что Джим быстро пишет в блокноте, она наклонилась к нему и прочла.

"Ты появлялся в этой комнате, когда мне было десять лет?"

"ДА. ЧАСТО".

"Ты заставил меня об этом забыть?"

"ДА".

– Зачем ты пишешь вопросы? Спрашивай, как я, - посоветовала ему Холли.

Его явно поразило ее предложение, а она, напротив, удивилась: зачем он пишет, если можно задавать вопросы вслух? Джим не спешил расставаться с фломастером и блокнотом, однако в конце концов неохотно отложил их в сторону.

– Почему ты заставил меня забыть? Даже не нагибаясь, Холли легко прочла толстые черные буквы, возникшие на желтом листке:

"ТЫ БЫЛ НЕ ГОТОВ".

– Слишком загадочно, - пробормотала Холли.
– Ты прав, похоже, это не она, а он.

Джим выдернул исписанную страницу и бросил к другим листкам. Он раздумывал, закусив губу, и, видимо, не знал, что еще спросить. Наконец сказал:

– Ты мужчина или женщина? "Я МУЖЧИНА".

– Скорее всего ни то ни другое, - заметила Холли.
– Это же существо с другой планеты. Может, они там партеногенезом размножаются.

"Я МУЖЧИНА", - снова появилось в блокноте.

Джим сидел на полу, скрестив ноги и не двигаясь. Его широко раскрытые глаза светились мальчишеским любопытством.

Холли спросила себя, почему в ней растет беспокойство, в то время как Джим вот-вот запрыгает от восторга.

– Как ты выглядишь?
– спросил Джим, обращаясь к стенам.

"Я МОГУ ПРИНЯТЬ ЛЮБУЮ ФОРМУ, КАКУЮ ЗАХОЧУ".

– Ты можешь показаться нам в образе мужчины или женщины? "ДА".

– Можешь стать собакой? "ДА".

– Кошкой? "ДА".

– Жуком?

"ДА".

Похоже, лишившись фломастера и блокнота, Джим стал задавать никудышные вопросы. Чего доброго спросит, какой у пришельца любимый цвет и что он больше любит - пепси или кока-колу, с досадой подумала Холли. Однако Джим спросил:

– Сколько тебе лет? "Я РЕБЕНОК".

– Ребенок?
– удивился Джим.
– Но ты сказал, что прилетел на Землю десять тысяч лет назад.

"Я ВСЕ ЕЩЕ РЕБЕНОК".

– Вы так долго живете?

"МЫ БЕССМЕРТНЫ".

Джим восхищенно посмотрел на Холли.

– Врет, - безапелляционно заявила она.

– Побойся Бога, Холли, - воскликнул он, пораженный ее кощунством.

– Не хочешь - не верь.

Теперь ей стало ясно, откуда взялся страх: загадочное существо ведет нечестную игру. Держится свысока. Похоже, даже презирает их. Пожалуй, умнее всего смириться, помолчать и не задавать пришельцу дерзких вопросов, а то еще рассердится.

Тем не менее она сказала:

– Если они и в самом деле бессмертны, то почему он называет себя ребенком? Он не должен так о себе говорить! Младенчество, детство, юность, зрелость - это все возрастные понятия. Тот, кто мыслит подобными категориями, не бессмертен. Допустим, ты вечен, и рождаешься невинным, невежественным, но ты не можешь родиться молодым, потому что никогда не состаришься.

– Как тебе не стыдно, Холли!
– В голосе Джима звучало плохо скрытое раздражение.

– Не стыдно. Он водит нас за нос.

– Он употребил слово "ребенок", потому что хотел, чтобы мы его лучше поняли.

– "ДА".

– Чушь собачья, - упрямо сказала Холли.

– Какого черта, Холли!

Он аккуратно вырвал из блокнота еще одну страницу, а Холли подошла к стене и стала внимательно следить за радужными пятнами света, которые вспыхивали и переливались, приобретая странные причудливые формы. Сейчас они напоминали не фосфорическую жидкость и страшные языки раскаленной лавы, а мириады крохотных звезд, рой мерцающих светлячков или светящиеся косяки рыб.

Холли смотрела на стену, ожидая, что она вот-вот вздуется. Лопнет. И из трещины вылезет чудовище Все в ней требовало отступить назад, но вместо этого Холли подошла еще ближе. Ее нос оказался всего в дюйме от полупрозрачного камня, внутри которого плыли, вспыхивали, кружились миллионы ярких частиц. Стена не выделяла тепла, но Холли показалось, что кожа ее лица воспринимает прикосновения света. У Холли закружилась голова.

– Почему, когда ты появляешься, начинают звенеть колокольчики?