Павлов догадался, что Игорь Станиславович рассказывает о каком-то очень ярком и захватывающем событии, которое произошло во время его годичной стажировки в Индии. Ему стало очень интересно, и он решил не покидать своего укрытия до тех пор, пока рассказ не закончится. Он слышал, как Игорь Станиславович налил себе в рюмку водки, выпил и продолжил предаваться приятным воспоминаниям:

— Ее близость захватила меня, я был уничтожен. Она была тем, что индусы называют "женщина, дробящая орехи" — сила ее запирающих Йони мышц была изумительна. Я потерял разум. Все, что она исторгала — шепот, неясные звуки, все это приводило меня в экстаз. Я чувствовал экстаз в каждой клетке…

— Ерунда все это, — прервал его Городецкий, — Любася умеет запирать свою Йони, а по-русски…

— Да-Да! — предостерегла его от употребления неприличного слова студентка Люба.

— Не хуже, чем индусские телки! — завершил фразу Городецкий, усмехнулся и продолжил: Убедишься в этом сам, когда твоя жена и этот хлыщ из Москвы отсюда уберутся. Правда, Любася?

В ответ на заявление Городецкого Люба, совершенно не смущаясь, призналась, что она без всяких камасутр с четырнадцати лет ежедневно тренирует мышцы влагалища по старинной методике, которую ей завещала ее бабка. И эти упражнения, по ее словам, не только полезны для здоровья, но еще и очень приятны.

И тогда Павлов решил выйти из своего укрытия. Он зашел в беседку и выразил Игорю Станиславовичу свое искреннее восхищение по поводу его загородного дома и английского газона, поблагодарил за баню и угощение и выразил надежду на то, что, будучи в Москве, тот непременно заглянет к нему в гости. После этих слов Павлов передал ему, а затем его другу Городецкому свои визитные карточки, в которых он значился членом Союза журналистов СССР и спецкором газеты "Известия". Городецкий, прочитав его визитку, сильно напрягся, покраснел и пробурчал:

— Вы уж, нас, не обессудьте…

Игорь Станиславович помог Павлову найти его часы, проводил до самой машины и пожелал ему счастливого пути. На прощание Лариса Николаевна попросила своего мужа "не увлекаться" и напомнила ему о том, что завтра у него с 11 часов прием. Ее супруг за словом в карман не полез и пожелал ей того же самого.

— Сложные у вас отношения, — заметил Павлов, когда они немного отъехали.

— Не то слово, — сказала Лариса Николаевна и рассказала ему о том, что же все-таки произошло во время их стажировки в Индии.

Вначале, по ее словам, все было хорошо. Они увлеченно работали, совершенствовали разговорный английский язык, приобщались к древней индийской культуре и образу жизни. Индусам очень нравилось, когда они отмечали вместе с ними их религиозные праздники. И однажды они допраздновались. Игорь Станиславович влюбился в медсестру, которая состояла в штате хирургического отделения. Девушка эта — не совсем обычная. Еще в раннем детстве ее бедные родители отдали ее в храм, посвященный богине Йелламме, и она стала девадаси — храмовой проституткой. Хотя храмовая проституция в Индии официально запрещена, общее количество "божьих рабынь" из года в год не убывает. Большинство из них живут прямо в храмах, однако есть и такие, которых берут на содержание состоятельные люди и некоторые организации. После того, как Игорь Станиславович стал встречаться с этой девушкой, он потерял к Ларисе Николаевне, как к женщине, всякий интерес, и даже после возвращения в СССР их отношения не улучшились, а стали еще более напряженными, и, наконец, дело подошло к разводу.

— Какие твои годы. Еще успеешь десять раз выйти замуж и развестись, — попытался успокоить ее Павлов.

— Как ты не понимаешь? — всхлипнула Лариса Николаевна, — в 23 года выходить замуж за принца уже поздно, а за кого попало еще рано…

— Тогда выходи замуж за меня, — предложил ей Павлов, удивляясь собственной смелости.

— Ты это серьезно? — спросила она и остановила машину.

Когда они, вдоволь нацеловавшись, снова отправились в путь, Лариса Николаевна, погрустнев, сказала:

— Ничего, Димочка, не получится. Я не могу оставить бабушку, которая заменила мне родителей, а ты не можешь оставить своего отца.

— Тогда поехали ко мне в гостиницу. Что тебе одной в своей квартире куковать, — предложил он из самых искренних побуждений.

— А мы куда едем? — рассмеялась она и поинтересовалась, есть ли у него презервативы.

………………………………………………………………………………………………………

Проснувшись утром в половине восьмого, Павлов вначале страшно перепугался, так как не обнаружил рядом с собой Ларису, но потом, услышав доносившийся из ванной шум воды и негромкое пение, успокоился. Он осторожно на цыпочках подошел к неплотно прикрытой двери ванной комнаты, потянул дверь на себя и заглянул внутрь. Она лежала в ванной среди взбитых клочьев пены, нежилась и пела, да так красиво, что у него на глаза невольно навернулись слезы. Это была песня из кинофильма "Три тополя на Плющихе". Он услышал ее второй куплет:

"Так же пусто было на земле

И когда летал

Экзюпери.

Так же падала в садах листва

И придумать не могла Земля,

Как прожить ей без него,

Пока он летал,

Летал и все звёзды ему

Отдавали свою нежность"

В 8 часов утра горничная принесла в его номер завтрак: кофе, тосты, яичницу и свежевыжатый апельсиновый сок. Заметив, что он не один, а с дамой, понимающе улыбнулась, и через пять минут появилась вновь — с тарелкой бутербродов с красной рыбой, сыром и вареной колбасой.