Когда пришло время ночного отдыха, Даша без стеснения забралась к нему под одеяло, и, согрев его своим горячим телом, заявила, что будет принадлежать ему душой и плотью, а потом заплакала и призналась ему в том, что уже "успела залететь" — то ли от Бориса, то ли от Виктора. Павлов объяснил ей, что аборты у орландов не практикуются, поэтому ей, скорее всего, придется рожать. Он твердо пообещал ей, что в случае подтверждения беременности заявит сородичам о том, что ее ребенок — от него.

Даша успокоилась и по его просьбе продолжила свой рассказ об исторических событиях, которые произошли в его стране и в мире на рубеже 20–21 веков. Так, он с удивлением узнал, что осенью-зимой 1991 года даже привилегированные москвичи часами простаивали в очередях, чтобы купить хлеб, а в течение 1992 года цены на все потребительские товары выросли почти в 30 раз. В его голове никак не укладывалось, что в стране победившего социализма снова появились богатые и бедные, перестали работать тысячи предприятий, и миллионы людей, включая сотрудников НИИ и КБ, были выброшены на улицу.

На следующий день в густой пелене кучевых облаков появились окна, через которые выглядывало солнце. С дежурства на дальнем кордоне в летний лагерь вернулись Клара и Соломка. Немного отдохнув, они окружили Павлова материнской заботой и вниманием. К Даше они тоже отнеслись по-родственному, и даже подарили ей какие-то безделушки. Узнав от Павлова, что Центурион Агата велела наложить на Дашу печать рабыни (гермегоны), "тетки" очень расстроились и в утешение твердо обещали "милой Дашюте", что не дадут ее в обиду никому.

После обеда к Павлову в гости пожаловала Старая Дося. Она рассказала ему о том, что в район Лопарского водопада по известному ему маршруту отправилась группа разведки и поинтересовалась его мнением насчет появления в реке Припять и ее притоков речных ящеров — животных, которые считались давно вымершими. Их изображения, по ее словам, сохранились на наскальных рисунках рядом с рисунками других диковинных зверей и птиц.

— Не связано ли это гибелью Пришедшей Красавицы и внезапным исчезновением хунхузов? — спрашивала она его.

— Не могу знать! Про то Колывану и старейшинам только может быть ведомо! — бодро, по-военному, отвечал Павлов.

Удовлетворившись его ответом, Старая Дося сообщила Павлову о том, что после выздоровления его и его напарницу Урсулу, возможно, ждет торжественное чествование, то есть триумф. После этого в его имени Тибул появится добавка "триумфатор", которая даст ему право на дополнительный продовольственный паек и вещевое довольствие из общественного фонда потребления. Но для того, чтобы признать его триумфатором, требуется свидетельство Агафьи, Ольги и авторитетных охотников из старших родов: Росомахи, Черного Кабана и Желтого Быка.

Ночью Павлову приснилась Медвяная Роса. Его любимая жена рыдала и звала его к себе на помощь. Он проснулся среди ночи и до самого рассвета не сомкнул глаз. Зато Даша, утомленная переживаниями, спала очень крепко и всякий раз, когда он пытался отодвинуться от ее горячего тела, инстинктивно прижималась к нему, словно котенок, ищущий материнского тепла.

………………………………………………………………………………………………………

Трижды протрубил рог, возвещая побудку. Трубный рев эхом прокатился по окрестностям, всполошив стаю ворон, устроившихся в кроне высоких берез и вязов. Павлов разбудил Дашу и попросил ее помочь ему одеться.

— Что-то случилось? — испугалась она.

— Я хотел бы сегодня отправиться домой, не мешкая, — заявил он.

— Куда, в Москву? — еще больше испугалась Даша, которой Павлов уже успел признаться, что он — коренной москвич.

— Сейчас у меня один дом — приют Белохвостого Оленя, в котором меня ждет моя жена Медвяная Роса. У меня плохое предчувствие. Не случилось ли с ней какой беды? — объяснил Павлов причину своего раннего пробуждения.

— А как же я? Что будет со мной? — Даша вот-вот была готова расплакаться.

— Ты пойдешь вместе со мной и будешь жить рядом со мной, — попытался успокоить ее Павлов, но Даша все равно всхлипывала.

Павлов строгим голосом приказал ей не раскисать, а продолжать прерванный сон и ждать его возвращения. Но она его не послушалась и тоже стала одеваться. Так они и вышли из шатра вдвоем. Идти на командный пункт к Центуриону или ее заместителям, — смотря кто на месте, — было еще рановато, поэтому Павлов предложил Даше развести костер и вскипятить воду для чая. Даша призналась, что не знает, как это делать. И ему пришлось ей долго объяснять, как надо пользоваться кремнем и кресало. Эти нехитрые инструменты для добывания огня представляли собой пару камешков — гальку жестких пород с большим содержанием природного кремния. Высекаемые камнями искры поджигали трут, в качестве которого орланды употребляли промасленный кусок веревки. У Даши долго ничего не получалось, и она заметно нервничала. Но, в конце концов, костер удалось разжечь.

Павлов и Даша с интересом наблюдали за жизнью летнего военного лагеря постоянного войска племени орландов. По тропинке мимо его шалаша в направлении бобровой плотины без одежды с одними полотенцами в руках, босиком, пробежала группа новобранцев в количестве семи человек, среди которых он узнал Степу.

— Быстро, быстро, неженки! — подбадривала новобранцев старослужащая Любава в комбинезоне, украшенном мехом соболя. Заметив Павлова, Любава в знак приветствия помахала ему рукой. Павлов ответил ей тем же жестом, который на самом деле означал: "Привет. Тороплюсь. Переговорим позже"