С таким парусным оснащением, экипажем и вооружением их высочество Тезей-хан мог безбоязненно в любую погоду путешествовать по всему Байкалу, поспевая везде, куда ему требовалось прибыть по казенной надобности или личным делам.

45-летний капитан 1-го ранга Крусахан проводил гостей в просторную адмиральскую каюту и затем поднялся на капитанский мостик (возвышенную надстройку на кормовой палубе), чтобы передать свои капитанские полномочия адмиралу военно-морского флота Империи джурджени. "Клементина" во всех смыслах была их совместным детищем, то есть проектом. Они вдвоем, опираясь на вековой опыт байкальских мореплавателей, разработали ее конструкцию. Засучив рукава, оба трудились на императорской верфи в Ротоне в качестве простых корабельных плотников, воплощая придуманную ими модель самого совершенного весельно-парусного судна в реальность. Они хорошо ладили друг с другом: принц крови и опытный моряк с инженерной закваской, — вынашивая грандиозные планы дальних морских экспедиций и кругосветного путешествия.

— Я немножко порулю, а то на берегу совсем раскис, — объяснил причины своего появления на капитанском мостике Павлов.

— Господин адмирал, "Клементина" о вас не просто соскучилась, она страдает из-за того, что вы два месяца ею не командовали, — льстиво, как и положено капитану 1-го ранга, отреагировал на его слова Крусахан.

— Поднять якоря! Отдать швартовые! Гребцы на весла! — приказал Павлов, обращаясь к старшему помощнику Зелемхану.

— Мне можно идти? — спросил Крусахан, как принято в таком случае.

— Сменишь меня на время обеденного перерыва, — предупредил его Павлов.

— Слушаюсь! — ответил капитан Крусахан и отправился на отдых в свою каюту, а Павлов, приняв на себя бразды правления, начал отдавать экипажу команды по маневру для выхода "Клементины" из Альхонской гавани в открытое море.

За многие тысячелетия, прошедшие с 70-х годов XX века, Байкал сильно изменился. В результате подвижек литосферы обширные территории Дальнего Востока ушли под воду, и расширяющаяся байкальская котловина соединилась проливом (ширина 35–80 км, длина 30 км) с Тихим океаном, который жители Прибайкалья называли Восточным. Это обстоятельство Павлова не очень удивляло, поскольку он знал, что Байкал находится на месте разлома земной коры, который расширяется со скоростью 5 мм в год. Его больше удивило название пролива, соединяющего Байкальское море с океаном: Деметрис Паулюс, — которое было созвучно с его именем и фамилией. Так, по данным древних летописей, звали легендарного мореплавателя из Тхэбая, который составил первые подробные карты Байкала и северо-восточного побережья Азии, омываемого Восточным, то есть Тихим океаном.

До полудня галера двигалась весельным ходом, но затем подул попутный ветер и Павлов приказал матросам поставить нижние марсели — прямоугольные паруса. Его гости, плохо переносившие качку, почти не выходили из адмиральской каюты. И лишь Клементина, переодевшись в мужскую одежду, почти всю дорогу простояла рядом с ним на капитанском мостике.

Дочь Урхана еще никогда не была в его летнем дворце, впервые в жизни совершала морской круиз на военном корабле и с волнением ожидала, когда редкие мгновения ее женского счастья превратятся в продолжительные дни совместного досуга с первым и единственным, боготворимым ею мужчиной. Клементину нельзя было назвать красавицей, и Тезей-хана, то есть Павлова, если честно, подкупала в ней не внешность, а живой и любознательный ум, который она проявляла во всем. Она даже разговаривала очень необычно — почти что стихами, которые сразу хотелось запомнить и записать. Женщин, подобных Клементине, получивших хорошее домашнее образование, среди купеческого сословия Империи джурджени, наверное, было немало, но выяснить это обстоятельство у Павлова просто не хватало времени.

Галера пришла к мысу Принцессы Грез, когда солнце коснулось линии горизонта и начало смеркаться. На причале собралась большая толпа. Павлова, то есть Тезей-хана, многочисленная прислуга летнего дворца очень любила. Он знал по имени всех поваров, официантов, прачек, истопников, садовников, конюхов, библиотекарей и т. д. Почти все они были рабами, но никакой жестокости и несправедливости по отношению к ним он сам не допускал и приказчикам своим не позволял. Он отменил для прислуги телесные наказания, обеспечил полноценным трехразовым питанием и даже ввел регулярный врачебный осмотр.

После того, как он, его гости и сопровождавшие его военные (адъютанты и денщики) сошли на берег, "Клементина" отправилась на якорную стоянку в близлежащую бухту. Там же находилось небольшое рыбацкое поселение под названием Слюдянка, где у многих гребцов и матросов были семьи. К услугам прочих были распахнуты двери таверны с гостиничными номерами и, доставленным заблаговременно, контингентом девушек легкого поведения из борделей Альхона и Сиракуз.

После легкого ужина, состоявшегося на открытой веранде с видом на море, гости разошлись по своим покоям. Павлов остался один. Слуги зажгли лампы освещения, которые он сконструировал сам, используя в качестве горючего материала обыкновенный этиловый спирт. Спирт, о чем можно было бы и не упоминать, изготавливался посредством высокопроизводительного самогонного аппарата, сделанного из меди и бронзы. Не мог Павлов, понимаете ли, оставлять без употребления свои обширные научные и технические знания.

Появился Казимир-хан — главный приказчик (мажордом) и сделал доклад, в котором отметил все, более или менее значительные события, которые произошли за время, прошедшее с момента последнего посещения их высочеством Тезей-ханом его летней резиденции. Затем с содокладами выступили главный эконом (бухгалтер) и главный евнух (надзиратель гарема).

Главный эконом, как всегда, жаловался на нехватку денег, ссылаясь на этот раз на страшную дороговизну, которую спровоцировала начавшаяся война с парсами. Павлов ему поверил и принял доклад без замечаний. Главный евнух похвастался приобретением на невольничьем базаре в Сиракузах за сходную цену трех новеньких наложниц, одна из которых — черненькая — танцует так, что дух захватывает. Когда он это сказал, Павлов почувствовал, что у него кольнуло сердце. Он сразу вспомнил про Сару Гудвин и заволновался.

— Можно ли на них взглянуть сегодня, сейчас? — спросил он евнуха, облизывая пересохшие от волнения губы.

— Где изволите их попробовать: в бане, которую я немедленно прикажу затопить, или в большой спальной гарема, которую я прикажу осветить? — подобострастно, похотливо улыбаясь, просил уточнить евнух.

Павлов не был любителем гаремов и прочих атрибутов праздной жизни знатного вельможи. Между тем, это был неплохой бизнес. Юная рабыня, обученная искусству любви, музыке и танцам, стоила в несколько раз дороже первоначальной покупной цены. Ему же, зачастую, красавиц-рабынь просто дарили в знак уважения или для того, чтобы добиться его расположения. В результате он стал обладателем редкой этнографической коллекции из тридцати пяти юных дев в возрасте от 14 до 20 лет, принадлежавших различным расам, племенам и народам. С ними он, конечно, иногда шалил, но очень выборочно, чтобы случайно не подцепить какую-нибудь экзотическую болезнь.