— Це притворяеся? Будто сам не знаес…

Хорошо, что их разговор проходил в отсутствии Толемей-хана, который в это время оказывал кому-то из членов семьи "знатного оленевода" срочную медицинскую помощь, иначе не миновать бы Павлову неприятных расспросов.

………………………………………………………………………………………………………

Изучив карты северных земель, и, опираясь на обширные географические и этнографические познания, Толемей-хан предложил Павлову несколько вариантов места будущего поселения. Обсудив все за и против, они выбрали середину русла извилистой реки Шакти, впадающей в Елену в пятидесяти стадиях (около 45 км) от места ее слияния с рекой Ипуть. По сведениям Толемей-хана, это была нейтральная территория, разделяющая охотничьи угодья орландов и северных тунгусов. С орландами Толемей-хан полагал возможным договориться, используя старые связи, а северных тунгусов в случае, если они, вдруг, заявят о своих правах, можно было и припугнуть, показав им в действии "шайтан агни кирдык".

Второй советник Павлова, Урхан, перебрался в Айхеной и поселился у своего друга и компаньона под видом мелкого торговца из Сиракуз. Ему удалось связаться с Клементиной и со своими сыновьями. Убедившись в том, что его детям ничего не угрожает, Урхан успокоился и стал жить надеждой на то, что граждане империи, рано или поздно, вспомнят про Тезей-хана, оболганного и несправедливо обиженного, и призовут его стать их императором.

Между тем, политическая обстановка в стране, благодаря заключенному с парсами миру, стабилизировалась: отодвинулась угроза финансового кризиса, снизились налоги, в два раза сократилась численность сухопутных войск и военно-морских сил. Парсы, впервые встретив на своем пути серьезного противника, решили не искушать судьбу в кровопролитных сражениях и отправились на завоевание южного побережья Восточного океана. Несколько лет в Прибайкалье о них ничего не было слышно.

Отдельные представители местных властей и некоторые чиновники администрации Агесилай-хана IV высказывали опасения насчет того, что парсы обязательно вернуться и постараются взять реванш за свое поражение, но они были в меньшинстве, и к их мнению никто не прислушивался. Наследник престола Банзай-хан последовательно и методично уничтожал все, что с таким трудом удалось сделать для повышения боеспособности армии и флота его старшему брату Тезей-хану. На высшие командные должности назначались совершенно неподготовленные люди, не имеющие ни малейшего представления о стратегии и тактике, но зато умеющие льстить начальству и плести интриги друг против друга. Дисциплина в армии резко пошатнулась, и прежний боевой дух сменился унынием.

………………………………………………………………………………………………………

Колонисты медленно продвигались вверх по реке Шакти, таща за собой на веревках, как бурлаки, речные галеры и купеческие ладьи. Русло мелело, и надо было, наконец, где-то остановиться, вбить в землю колышки и обозначить начальные границы будущего поселения. Впереди шли разведчики, пытаясь отыскать место, обозначенное на карте Толемей-хана рисунком, на котором изображен колодец с трубой. Для людей просвещенных этот значок обозначал место добычи соли. Точнее — место добычи соли посредством ее вываривания из выходящих на поверхность земли ручьев с соленой водой.

Шестого дня месяца луктор (июнь) на закате солнца разведчики вернулись и доложили Павлову и Толемей-хану о том, что впереди в часе ходьбы они обнаружили полусгнивший деревянный сруб и неподалеку от него — яму, из которой бил ключом ручеек с соленой водой.

Колонисты остановились на ночлег. Утром, осмотревшись, Павлов и Толемей-хан решили, что, продвигаться дальше вверх по реке, нет никакой надобности. Место — почти идеальное. Оба берега Шакти — возвышенный и пологий — были вполне пригодны для проживания, если их расчистить от леса, а русло, перегородить плотиной с затворными щитами для сброса воды. Плотина была необходима для того, чтобы поднять уровень воды в верховье реки и сделать ее пригодной для судоходства и сплава плотов. На волне трудового энтузиазма на возведение небольшой деревянной плотины свайно-ряжевого или, как его еще называют, русского типа, ушло десять дней.

За лето колонисты построили на высоком берегу Шакти четыре длинных одноэтажных, примыкающих друг к другу, жилых дома барачного типа с узкими окнами-бойницами и печным отоплением. Получилось что-то вроде форта, в котором можно было жить и при необходимости держать осаду. Чердачные помещения частично использовались под жилье, частично — под мастерские. Во внутреннем дворе была оборудована кухня и общая столовая. Пока дома строились, временным жильем служили вигвамы, покрытые древесной корой, нижние палубы речных галер и купеческие ладьи.

За пределами форта колонисты построили дровяной склад, столярную мастерскую, баню и скотный двор. Пока в скотном дворе содержались только шесть лошадей, доставленных с мыса Турали, но со временем колонисты планировали завести коров, овец, свиней и домашнюю птицу. Несколько лесных полян были распаханы и превращены в огороды, на которых женщины высадили горох, фасоль и корнеплоды. В самом конце лета на выкорчеванном от пней участке леса мужчины вспахали и засеяли ячменем небольшой озимый клин; для стойлового содержания лошадей в зимний период заготовили сено и солому.

В условиях сурового климата, противостояния природе только взаимодействие, сотрудничество, взаимовыручка позволяют выжить. Это прекрасно понимали все, поэтому частые, поначалу, ссоры и конфликты свелись к минимуму. В процессе совместного труда и общения создавались семьи — пары любящих друг друга мужчин и женщин. Чуть ли не ежедневно Толемей-хан, единодушно избранный колонистами первосвященником, торжественно, в присутствии свидетелей, объявлял такого-то гражданина и такую-то гражданку мужем и женой. Многие из молодоженов были знакомы друг с другом еще с той поры, когда служили в летнем дворце Тезей-хана. Свадьбы справлялись в последний день недели, но очень скромно, без излишеств.