Разговор собравшихся естественно начал развиваться вокруг филологических способностей Павлова.

— Милый друг, сознайся, что тебя дед Михей, старейшина "белохвостых", научил языку аратов? — спросила его Урсула.

— Кто же, как не он. Всем известно, что Михей прожил у черных аратов два года после побега из тунгусского плена, где он пас оленей, — ответила за Павлова Нара, заметив, что тот чуть не поперхнулся, разжевывая кусок свинины.

— Среди кайяпо тоже есть черные араты, по-моему, три женщины, но я с ними мало общалась, — заметила Медвяная Роса на правах "почетной гостьи", с которыми она под давлением Урсулы и Нары вынуждена была, скрепя сердце, согласиться.

— А с белыми аратами ты никогда не имела дело? — поинтересовалась Урсула.

— Как же, мне этот народец хорошо известен, — начала свой рассказ Медвяная Роса. — Это они похитили меня и мою старшую сестру восемь лет тому назад и продали кайяпо в обмен на золото. Всем известно, что белые араты очень любят золото и даже сходят с ума, когда кто-то его у них отнимает. И… прошу прощения. Мне кажется, что Воин в тигровой шкуре собирается задать досточтимой Наре какой-то вопрос.

Павлов, действительно, собирался задать Наре вопрос, который он считал очень актуальным, но никак не ожидал, что Медвяная Роса способна читать его мысли.

— Вождь аратов сказал, что они остановятся возле водопада. Это далеко от нас и от вашего зимника? — спросил он.

— Совсем рядом. Только зимника нашего уже нет. Он провалился под землю. Бедный Уренгой! — сказала Нара и заплакала.

Увидев, что ее "свекровь" плачет, Сара Гудвин тоже заплакала, потому что так было положено по обычаям ее племени. Нара это поняла, и плакать прекратила. Сара Гудвин тоже. Нара хлопнула в ладоши. Сара Гудвин тоже хлопнула в ладоши. Наре это понравилось, и она обратилась к Павлову:

— А, что, зятек, не посмотреть ли нам, как танцует подаренная тебе чернокожая красотка? Говорят, что черным аратам в танцах нет равных.

— Извольте, мадам, но как она будет танцевать без музыкального сопровождения? — возразил Павлов, отвечая на шутливое обращение "зятек" многозначительным "мадам".

— А это мы сейчас устроим, — сказала Нара и громко запела, хлопая в ладоши и раскачиваясь в такт. Урсула и Березка подхватили.

Мелодия исполняемой ими песни, одновременно грустная и веселая, живо напомнила Павлову репертуар группы "Boney M", а точнее, композицию "На реках Вавилона". Слова же песни, если перевести на русский, были следующие:

"Издревле

Истоки берет —

Далеко, далеко

Река Припять течет!

Мимо Красных Камней

Мимо топких болот

На север мой плот плывет.

Там, за гранью

Темных метельных небес,

За девять суток пути

Долетает прибоя шум.

Слышен грохот морских валов.

Покоя нет

Душа поет.

И в Млечный путь

За собой зовет".

Нара жестом отдала Саре приказание, дескать, танцуй. Но Сара и без этого была готова пуститься в пляс. Она быстро вскочила, сбросила с себя комбинезон и осталась в одних золотых браслетах, которые у нее были у нее не только на руках, но и на ногах. Она вихрем пронеслась вокруг костра, прыгая так высоко, что у Павлова невольно вырвался вздох восхищения.

— Что она исполняет, не знаешь? — спросил Павлов Медвяную Росу.

— Это Танец Антилопы, — ответила она и добавила: А девочка хорошенькая, только, мне кажется, слишком худа, да и титьки еще не выросли.

— Сам вижу, — сердито подумал про себя Павлов, а вслух спросил: А ты так умеешь?

— Так, конечно, уже не умею, старовата ноги выше головы задирать, но для тебя я обязательно станцую, только мне надо немного подготовиться, — с этими словами Медвяная Роса встала и отошла к типи.

Нара, Березка и Урсула прекратили пение, и запыхавшаяся Сара подбежала к Павлову сзади и обняла его за шею. От нее исходил терпкий запах пота и корицы.

— Она хочет, чтобы ты ее похвалил, — заметила Урсула, которая была наслышана о нравах и обычаях черных аратов. Да и Танец Антилопы ей тоже понравился.

— И что я должен для этого сделать? — спросил Павлов.

— Посади ее к себе на колени ненадолго и поцелуй в плечико. Таким образом, ты дашь ей понять, что относишься к ней с родительской нежностью, — посоветовала Урсула.

Павлов так и сделал, что привело Сару в состояние неописуемого восторга. Ведь это означало, что в семье орландов, в которую она попала, к ней будут относиться, как к родной дочери. Она хотела что-то сказать по этому поводу и даже открыла рот, но Павлов велел ей одеться и занять свое место.