Павлов тоже не испытывал никакого восторга по поводу близкого соседства с необычными крокодилами, но был более спокоен, полагал, что при таком обилии рыбы и водоплавающих птиц рептилии навряд ли станут нападать на людей. Джурджени старались от них не отставать и гребли из последних сил.

Урсула предложила остановиться на большой привал с ночлегом на бывшей стоянке Белохвостого Оленя, на поляне возле метеоритного камня. Это место им было хорошо знакомо и вызывало положительные эмоции. Из подручного материала они выстрогали деревянные клинышки, которые Урсула, взбираясь на крутой склон, вбила в скалу. По этой импровизированной лестнице путешественники выбрались сами и вытащили на берег обе каркасные лодки.

Джурджени, несмотря на страшную усталость, активно занялись устройством стоянки: натаскали дров, развели костер и даже соорудили небольшой шалаш, используя шесты, древесную кору и бересту, оставшиеся от типи, которую сооружала Оленина, а разбирала Медвяная Роса. Пригодились и другие вещи, которые месяц тому назад Павлов и его спутники в спешке забыли с собой прихватить: бурдюки с водой и изготовленный Нарой и Березкой кувшин из полуобожженной глины. Старую воду из бурдюков они вылили и наполнили свежей ключевой, а в кувшине Урсула сварила чай из листьев смородины. Попив чайку, джурджени повеселели и даже начали строить планы возвращения в свои родные края.

Наши путешественники славно посидели у костра, поели птичьего шашлыка и запеченную в золе рыбу. Двух уток по пути подстрелила из лука Урсула, а рыбу — угрей и лососей — они наловили все вместе, когда специально для этой цели заплыли на мелководье. После сытного ужина всех потянуло ко сну. Павлов вызвался подежурить у костра до самого утра, сославшись на то, что днем ему удалось хорошо отдохнуть и восстановить силы.

Джурджени искренне поблагодарили Павлова за проявленную к ним заботу и отправились в свой шалаш, откуда вскоре донесся могучий храп. Урсула приготовила себе место для ночлега в каркасной лодке, которую подтащила к костру, нарвала травы и положила ее на дно, чтобы спать было мягче. Затем она искупалась и повесила свой комбинезон на шест — для просушки, а сама прикрылась маскировочным "лохматым" халатом.

Урсула уже улеглась и даже немного подремала, но потом подозвала к себе Павлова и призналась, что ей страшно из-за того, что на небе происходит что-то странное и непонятное: то ли наступило раннее утро, то ли продолжается поздний вечер. Чтобы ее успокоить, Павлов, экспромтом, сочинил и рассказал ей сказку о небесном охотнике, который, зазевавшись, бросил в костер слишком много хвороста, который сейчас догорает, но уже не белым, а красным пламенем. Урсуле сказка понравилась, и она потребовала ее продолжения, так как ей очень хотелось узнать, сколько у небесного охотника жен, есть ли у них дети и как их зовут. И Павлову пришлось напрячь свою память, чтобы вспомнить легенды и мифы Древней Греции, которые он когда-то читал. Урсула заснула, когда он закончил рассказ об Артемиде.

Около часа ночи, над кромкой леса показался светящийся край непонятно чего. На короткое время — не более одной минуты — это нечто поднялось вверх, превращаясь в сегмент громадного светящегося диска, словно над лесом вставало солнце какой-то чужой планеты. На небе сияла Луна, и можно было сравнить угловые размеры этих двух светил: диск был больше Луны раз в тридцать, то есть его угловые размеры превышали 15?. Павлов даже подумал, не галлюцинация ли это. Вдобавок ему показалось, что в привычные звуки летней ночи примешивается какой-то посторонний шум, похожий на звук работающего мотора. Звук то пропадал, то появлялся вновь.

Чтобы стряхнуть с себя наваждение, он зарядил арбалет и вышел на берег. На реку опустился туман и скрыл из вида противоположный берег. Из воды вышло и поднялось на воздух бесчисленное множество эфемерид. В простонародье их называют "поденками". Их личинки живут в воде и ведут хищнический образ жизни. Но потом, вдруг, все разом они поднимаются на поверхность воды и превращаются в изящные крылатые создания с прозрачными крылышками и тремя хвостовыми щетинками. Поденок было так много, что если бы не теплая летняя ночь и не душный запах трав и цветов, их можно было принять за снег. Они буквально наполняли весь воздух, засыпали берег и плавали по воде. Эфемериды торопились жить. Их век короток — всего лишь сутки.

Звук мотора слышался совершенно отчетливо. У Павлова перехватило дыхание и участилось сердцебиение.

— Кто это? Откуда? Зачем? — лихорадочно думал он, сжимая в руках арбалет.

Мимо него на небольшой скорости проплыла моторная лодка — казанка, на борту которой находились два молодых человека и две девушки. Молодые люди были одеты в спортивные костюмы, а девушки в брезентовые куртки с капюшонами и шорты. Павлов хотел крикнуть, чтобы привлечь к себе внимание, но слова застряли в глотке, и он прохрипел что-то невнятное. На моторной лодке его не услышали, но, вероятно, заметили, так как, не прошло и трех минут, как лодка развернулась и причалила к берегу.

— Эй, ты, абориген хренов! Что это за река? — грубо окликнул Павлова молодой человек с бритым затылком.

У Павлова, когда он услышал родную речь, от неожиданности дыхание спёрло, а радость была столь безмерна, что он, забыв об осторожности, торопливо спустился по импровизированной лестнице, которую соорудила Урсула, по крутому склону почти к самой кромке воды и встал на небольшой каменный выступ.

— Это река Лопарь — приток Ангары. Как вы сюда попали? — взволнованно заговорил он, опасаясь, что лодка и все находящиеся в ней люди исчезнут также внезапно, как и появились.