Позже в 1920 году у Лавкрафта был еще один всплеск творческой активности. Первый рассказ был «Дерево» — несущественная работа с использованием знаний по античности. Два скульптора — Калос и Музидес — близкие друзья, пока тиран Сиракуз не просит их посостязаться, сделав для него статую. После этого Музидес отравляет Калоса. Позже свершается месть Калоса, когда ветвь огромного дерева, выросшего на его могиле, падает на дом Музидеса.

Примерно в это же время Лавкрафт написал более известный «Селефаис». Так же как и «Белый корабль», «Селефаис» — сновиденческое повествование. Мир снов Лавкрафта приобретал все более четкую форму. В рассказе сочетаются дансейнинский колорит, география «Кошек Ултара» и собственное мировоззрение Лавкрафта: «Во сне Куранес увидел город в долине, морской берег вдали, снежную вершину, возвышающуюся над морем, и ярко раскрашенные галеры, уплывающие из гавани в далекие страны, где море встречается с небом. Это во сне он получил имя Куранес, ибо наяву он звался по-другому. Возможно, для него было вполне естественным приобрести во сне новое имя, ведь он был последним в роду и таким одиноким среди миллионов безразличных лондонцев, так что было не так уж и много тех, кто заговорил бы с ним и напомнил ему, кем он был. Денег и земель он лишился, и его не заботило то, что думают о нем люди, но предпочитал грезить и писать о своих снах. Те, кому он показывал написанное, осмеивали это, так что через какое-то время он оставлял свои сочинения лишь для себя, а потом и вовсе прекратил писать».

Любимое место Куранеса в снах — город Селефаис в долине Оот-Наргай. После приключений в мире сновидений Куранес не может вернуться в Селефаис. Он прибегает к наркотикам, чтобы погружаться в сны глубже, и, уже умирая, вновь находит свой город: «И после этого Куранес правил над долиной Оот-Наргай и всеми соседними областями сна, держа свой двор поочередно в Селефаисе и в облачном Серенниане. Он правит там до сих пор и будет счастливо править во веки веков, хотя под утесами Иннсмута волны канала насмешливо играли с телом бродяги, проковылявшего через полузаброшенную деревушку на рассвете. Насмешливо поиграли и выбросили на скалы под увитым плющом Тревор-Тауэрзом, где тучный и весьма мерзкий миллионер-пивовар наслаждается купленной атмосферой угасшего дворянского рода» [230] .

Модель Лавкрафта для Куранеса ясна как день. С точки зрения мастерства рассказ достоин похвалы, однако нотки жалости к себе и принятия желаемого за действительное могут испортить удовольствие читателей. Тем не менее все писатели выводят себя в своих произведениях под тем или иным видом. Кого еще можно так хорошо знать, как не себя?

«Из вне» (1920) — традиционная фантазия на тему ужасов, или научно-фантастический рассказ ужасов о безумном ученом, конструирующем машину, которая позволяет ему заглянуть в другое измерение. Он соблазняет рассказчика принять участие в эксперименте, уготовив ему судьбу быть съеденным тварью из запредельного мира.

«Храм» (1920), объемом более пяти тысяч слов, написан в форме записки командира немецкой подводной лодки, вложенной в бутылку. Граф фон Альтберг-Эренштайн рассказывает, как он потопил английский грузовой корабль. Мертвого члена экипажа потопленного судна выносит на подлодку. В его кармане находят вырезанную из слоновой кости голову юноши, которая производит зловещее впечатление.

На подводной лодке происходит взрыв. Ее преследуют стаи загадочных дельфинов. Члены команды либо умирают, либо сходят с ума, либо поднимают бунт, и их убивают — пока в живых не остается один лишь командир. Судно опускается на дно посреди руин Атлантиды, и граф решает закончить свою жизнь, исследуя в водолазном костюме ее развалины.

Рассказ посредственен, разнообразные события в нем так и не образуют связной картины. Интересно лавкрафтовское изображение немецкого офицера, который говорит о своей «железной немецкой воле»: «Я всегда остаюсь немцем, и быстро заметил две вещи», «Я — пруссак и здравомыслящий человек». Это, конечно же, карикатура на врага — хотя и не настолько, чтобы злоупотреблять доверчивостью, поскольку подобных немцев было довольно много. Ирония заключается в том, что Лавкрафт не смог разглядеть, что, когда он говорил об англосакском арийском превосходстве, он сам выглядел точно так же.

«Страшный старик» (примерно конец 1920–го) — вполне отвечающая требованиям небольшая фантазия в тысячу слов, традиционный рассказ о том, как три вора отправляются грабить старого морского капитана, обладающего необычными способностями, и как все трое находят жуткую смерть.

Рассказ примечателен тремя обстоятельствами. Во-первых, он напоминает рассказы Дансейни «Правдоподобное приключение трех литераторов» и «Как Нут практиковал свое искусство на гнолах» и его пьесу «Ночь в гостинице», а возможно, и был сделан по их образцу. Во-вторых, действие происходит в городе Кингспорт в лавкрафтовской Новой Англии — в вымышленном дубликате Марблхеда, штат Массачусетс. Позже Лавкрафт использовал его и в других рассказах.

Наконец, в рассказе есть одно из тех неприязненных и брюзжащих замечаний о «чужаках», которые в последующее десятилетие формировали лейтмотив сочинений Лавкрафта. Трех его воров звали Анджело Риччи, Джо Чанек и Мануэль Сильва, они «происходили не из Кингспорта и принадлежали к тому новому разнородному племени чужаков, что лежит вне магического круга жизни и традиций Новой Англии…».

«Музыка Эриха Занна» (1921) многими считается одним из лучших рассказов Лавкрафта. Его герой рассказывает, как, будучи бедным студентом в неназванном французском городе, он снял дешевую комнату в одном из ветхих домов на улице Д'Осейль. Его сосед из мансарды над его комнатой — старый немой немецкий музыкант, и до рассказчика доносится его таинственная музыка. Когда он завязывает с немым знакомство, тот позволяет ему послушать его игру, но не разрешает выглядывать из закрытого шторой окна, откуда открылся бы вид на город. Занн также отказывается, выказывая при этом страх, играть ту таинственную музыку, что доносилась до рассказчика.

Однажды ночью он слышит беспорядок в комнате музыканта и входит, чтобы помочь. Занн пытается написать ему объяснение своей тайны. Вдруг из-за окна раздается неземная мелодия. Занн хватает свою скрипку и начинает лихорадочно играть. Окно разбивает буря, свечи гаснут, и ветер уносит рукопись Занна. Когда же герой выглядывает из окна, он видит лишь мрак…

Когда кто-то спросил Лавкрафта, никогда не бывшего за границей, как ему удалось так хорошо описать атмосферу Парижа, тот ответил, что он все-таки там был — во сне, вместе с По.