— А, это ты, — сказал Альварес, доставая слуховую трубку и измеритель влажности. — Что это за чушь вы тут…

Он принялся за обычную утреннюю процедуру тестирования горгона.

Единственный светлый момент за весь день! Лазарет подождет.

— Хорошо, — прервал его Уомрас, протирая резинкой дыру в бумаге, -

R-панга для кузенов… минутку…

Он обернулся. Лицо его выражало мрачную решимость.

— Подожди немного, Альварес, мы сейчас закончим. N-панга и тех, кто больше, кроме случаев…

Он нарисовал штук шесть прямоугольников, подписал их и принялся соединять линиями.

— Ну, теперь-то правильно? — спросил он у Джорджи.

— Да. Только теперь получаются неправильные панга для кузенов по материнской линии. Нарисуй так: от N-панга кузенов по отцу к O-панга кузенов по матери, или тех, кто больше… Да, а теперь от R-панга дядюшек отца к кузенам панга дядюшек матери…

Уомрас уронил карандаш. Он уставился на только что обновленный участок схемы, где путаница линий явно превысила критический порог. Уже нельзя было разобраться, какой квадратик с каким соединен.

— Господи боже, — безнадежно произнес Уомрас.

Он слез с лестницы, поднял карандаш и вручил его Альваресу.

— Теперь твоя очередь ехать крышей, — сказал он, подошел к столу, нажал кнопку интеркома и произнес: — Шеф, я ухожу. С меня хватит.

— Ты начертил вразумительную схему? — раздался из динамика требовательный голос.

— Нет, но…

— Твое дежурство продлено. Выпей еще таблетку, и продолжай. Альварес пришел?

— Да, — угрюмо ответил Уомрас.

— Тогда зайдите ко мне оба. Джорджи оставьте, где он есть.

— Здрасьте, доктор Альварес! — радостно пропищал горгон. — Ты мне панга, или нет?

— Только не влазь в это прямо сейчас! — взмолился Уомрас, и потащил Альвареса за рукав.

Они обнаружили начальника ксенологической лаборатории Эдварда Х. Доминика, засевшего за столом, как медведь в берлоге. Сигара у него в руке была наполовину изжевана.

— Уомрас, — сказал Доминик, — когда ты сделаешь эту схему?

— Не знаю. Скорее всего, никогда.

Уомрас ответил на хмурый взгляд шефа еще более хмурым взглядом, пожал плечами и закурил сигарету. Доминик повернулся к Альваресу.

— Ты слышал, что случилось вчера на банкете в честь Джорджи? — спросил он.

— Нет, не слышал, — сказал Альварес. — Не будешь ли ты так любезен либо рассказать мне об этом, либо заткнуться и не поминать эту тему?!

Доминик проглотил оскорбление и устало потер бритый череп.

— Все случилось, когда подали десерт, — сказал он. — Джорджи вертелся напротив миссис Карвер на своем пружинном табурете. Как только она погрузила ложечку в торт… превосходный лимонный торт, напрасно ты… гм… Да. Так вот, как только миссис Карвер дотронулась ложечкой до торта, Джорджи перекатился через стол и выхватил у нее тарелку! Миссис Карвер закричала и отшатнулась — надо полагать, решила, что Джорджи на нее нападает, — ну, и стул под ней опрокинулся. Произошла… гм… суматоха.

Некоторое время все молчали. Потом Альварес нарушил тишину.

— И что он сделал с тортом?

— Съел, — горько сказал Доминик. — У него на тарелке лежал отличный кусок, но Джорджи к нему и не прикоснулся.

Он вытряхнул из коробочки таблетку, проглотил и затравленно посмотрел на Альвареса. Альварес покачал головой.

— Нетипично. Джорджи обычно ведет себя, как подчиненная особь. Мне это все не нравится.

— Я сказал Карверу то же самое. Но он был просто вне себя. Его трясло. Мы все оставались на местах, пока Карвер отводил жену в каюту. А потом устроили Джорджи форменный допрос. Но не добились от него ничего, кроме: "Я подумал, что я ей панга".

Альварес нетерпеливо поерзал в кресле и машинально потянулся за гроздью винограда из вазы на столе. Доктор Уолтер Альварес был невысоким и худощавым, поэтому в присутствии крупных людей он часто вел себя агрессивно.

— Да скажете вы наконец, что такое панга?! — вспылил Альварес.

Уомрас фыркнул и принялся чистить банан.

— Панга, — сказал Доминик, — это, как выяснилось, сложная система отношений типа "главный-подчиненный", которая существует среди горгонов.

Альварес заинтересованно выпрямился.

— Они никогда не упоминали нам о ней, поскольку мы никогда не спрашивали. Теперь оказалось, что она имеет первостепенное значение.
–

Доминик вздохнул. — Четырнадцать месяцев мы потратили на то, чтобы устроить на планете базу и поселить там трех человек. Еще семь месяцев — чтобы получить разрешение старейшин доставить одного горгона сюда, на станцию. Все по инструкции. Мы взяли самую большую и самую смышленую на вид особь — а именно, Джорджи. Он так хорошо прижился на станции! И вот теперь эта история.