– На основании чего эти предположения?

– Дворник показал, что за несколько дней до того видел неизвестных лиц, по виду из мелких уголовников, беседующих с местной шпаной. Он считает, что они что-то искали или уточняли. Вот эти сопляки, фото прилагается, показали, что неизвестные молодые люди (20-22 года, латиносы на вид) интересовались чердаками, подвалами, проходами на крышу, черными лестницами и упор делали на ту парадную, где жил Бонс.

– А почему дворник сразу не сообщил?

– Не наша епархия, хотя при военном положении формально обязан. В Контору он сигнализировал, но там не подозревали о Бонсе, поэтому профилактировать собирались иное. Они думали, что готовится тайник для наркоты.

– А жесткий диск?

– Все стремятся идти в ногу с прогрессом. И у них бывают продвинутые граждане, или работают на них.

– Какого рода информация там была?

– Не знаем. Но Бонс – профессионал, ничего серьезного держать не станет… Не стал бы. Остальное покрыл бы паролями. Наши люди, если прикажут, практически любой пароль взломают, но не уголовники же с этим управятся, у них совсем другие хобби.

– Это смотря насколько они продвинуты. Вероятность близка к нулевой, но для очистки совести и ее стоит иметь в виду. Но, Эли… Запустил Сабборг эту гангрену. Длинноватые ручонки у подонков отросли, рубить с корнем надо. Расписку изъяли?

– Да. И обе копии. Вот они.

– Это твои расписки, сразу и уничтожь. Брось в камин. Однако, Эли, нервы у тебя как у слона: с такими текстами ходить по городу.

– Я на служебной машине ездил.

– Жаль Уилла. Свое главное предназначение в жизни он выполнил, но отличный был мужик, умница и профессионал. Дальше рассказывай.

– Ларей валяется уже второй месяц у военных. Помимо официальных сводок – почти ноль информации, беспрецедентно плотная опека. Задета печень, в двух местах пробито легкое, потерял много крови. В последние дни появились проблески сознания.

– Ты сказал – почти?

– За ним идет круглосуточное наблюдение на предмет бреда или иных выявляющих слов и действий. Вроде как ничего связного или проливающего свет он не сказал.

– Пусть и дальше молчит. Эли, думай и действуй, дорогой. Думаешь, почему его не казнят, согласно всенародным чаяниям? Английский след или какой другой они найдут, но как бы не выяснилось что-нибудь вроде алиби для Ларея. Ему это не поможет, но… Наш новый Президент не оценит своих благодетелей, он меня давно ненавидит и ждет лишь предлога, чтобы заняться укреплением кадров в министерствах. Как же мы сумели обмишуриться? На совете обороны ни я, ни Сабборг просто не успели предложить. Несправедливо устроен мир, если в нем тупой и подлый подхалим запросто смог уделать в грязь таких людей, как я и Сабборг.

– Не все так просто, Дэнни… Ему не нужно было думать о судьбах страны и мира. Он жил на готовеньком и получил готовое. Так уж бывает. Но и он смертен.

– Да, как и мы с тобой. Что Сабборг?

– Под ним кресло еще сильнее шатается. Он с нами.

– Я так и думал, что он побесится, поматерится, но сообразит, по какую руку становиться. На вот тебе – тоже фотографии. Вот эта красотка развлекается с матерым господином. Он ее тесть. Тьфу… свекор. Она – врач-терапевт, старший лейтенант медицинской службы, кадровый сотрудник отдела армейской контрразведки. В данное время посменно работает сиделкой при одном тяжелораненом уголовнике.

– Прекрасно. А муж?

– В той же системе, но в другом секторе. Свекор – водитель автобуса. Муж изрядно ревнив и считает, что супруга всецело должна принадлежать только ему, с гландами и всем прочим. И она не захочет портить с ним отношения.

– О`кей, Дэнни, ты гений, как обычно. Для долгих подходцев у нас нет ни сил, ни времени. Шантажнем ее по-простому, по-мужицки. Ей, видимо, нравится не только изысканность, но и простота. Карьеру себе и мужу разрушить или семью – по отдельности она, может, и набралась бы духу, но в комплексе – вряд ли. Ну, я пошел.