Он подошел ближе и понял, что камень, закрывавший вход, не слишком велик, а угол наклона не слишком крут. Он ломом ткнул камень и, подобрав с пола несколько обломков породы, положил их в проем, блокируя дверь, чтобы она не вернулась в исходное положение под действием собственного веса.

После этого Гаррет вошел внутрь и оказался в комнате с боковой стеной метра в четыре, в центре которой стоял набатейский саркофаг в египетском стиле из раскрашенного дерева. Фигуры, изображенные на нем, представляли собой картины полевых работ: одни крестьяне толкали плуг, другие сеяли. Третьи сжимали в руках кривые серпы, намереваясь жать пшеницу и вязать ее в снопы. С другой стороны виднелись пастушеские сцены-стада на пастбище, стрижка овец и женщины, ткавшие материи и ковры на своих станках.

Он вскрыл крышку острием кинжала и высоко поднял фонарь, чтобы осветить внутренность. Ящик был пуст, но на дне его кишели скорпионы.

То были преимущественно самки с детенышами, еще прозрачными, гроздьями висевшими на спинах своих матерей. Они обосновались в этом удобном и укромном месте, чтобы производить на свет потомство. Но как они туда проникли?

Десмонд Гаррет налил внутрь немного керосина из лампы, зажег спичку и бросил ее. Высохшее дерево мгновенно вспыхнуло ярким пламенем, поднявшимся высоко вверх, и в погребальной камере стало светло, как днем. Сквозь гудение огня он слышал треск разрывающихся телец и вспомнил, что, по преданию, скорпион, заключенный в огненный круг, поражает себя собственным ядом.

Гаррет смотрел на пламя, словно загипнотизированный этим празднеством огня: он уничтожил шестую могилу! Теперь оставалась седьмая и последняя, самая удаленная, спрятанная лучше других, самая неприступная крепость, охраняемая ужасными воинами.

Башня Одиночества!

Он повернулся, чтобы вернуться туда, откуда пришел, и картина, представшая взору, ввергла его в самое мрачное отчаяние.

Песок.

Галерея, по которой он сюда проник, была заполнена песком, медленно сыпавшимся в подземный зал, веером ложась на пол. Он бросился вперед, чтобы найти проход, по пояс утонул в песке, изо всех сил карабкаясь, чтобы пробраться вверх по пандусу, но песок затапливал каждую щель, мешая движению. На сей раз он действительно оказался в ловушке.

Гаррет посмотрел на веревку, на кирку и железный лом — он взял все эти предметы, наученный горьким опытом, пережитым в Алеппо. Теперь они оказались совершенно бесполезными. Глупец! Вот что сыграло с ним дурную шутку. Он решил, что обойдется теми орудиями, что могли бы выручить его из беды в первый раз, но здесь были прочный камень и сыпучий песок — материалы совершенно иные. Ему не подвластные. Создавший защитные механизмы шестой могилы заранее предвидел, чего будет ожидать человек, победивший пятую. Но откуда проникает песок, если свод галереи и стены высечены в плотном камне?

Плита с распятием! Смещение плиты, вероятно, запустило механизм замедленного действия, вбрасывающий песок в галерею из резервуара, расположенного выше. И он, Десмонд Гаррет, последний охотник, оказался пленником в нижнем сосуде клепсидры. [23] Когда этот сосуд заполнится, пробьет час его смерти.

Он осмотрел галерею: она еще была свободна под потолком, и воздух оттуда проникал в достаточном количестве, но там не было опор, способных обеспечить ему путь к спасению. Он снова стал бить киркой в стены, ища скрытых пустот или более тонкого места, но тщетно.

Время от времени он делал перерыв и садился в углу, наиболее удаленном от входа, чтобы немного восстановить силы и дыхание, и предавался последней надежде: быть может, камень, глиняный блок или другое препятствие преградят путь песку и остановят его поток. Насколько велика вероятность, что верхний резервуар остался гладким и отполированным, словно стекло, по прошествии стольких веков? Возможно ли, что там не произошло обвалов и оползней? В глубине скалы Петры состояли большей частью из углеродных соединений, растворимых в воде. А вода за двадцать веков в изобилии изливалась на эти земли, подверженные разрушению. Вот и сейчас идет дождь…

Он подумал о Филиппе.

В кромешном мраке ночи он заметил странный трепещущий свет, на мгновение показавшийся в долине, будто внизу горел костер, но откуда взяться костру в этом месте, где дождь льет уже более трех часов? Он направил коня в ту сторону рысцой, чтобы животное не споткнулось о выступ скалы, и успел увидеть, как последние отблески пламени угасли в какой-то яме.

Гроза утихала, и Филипп, укрывшись под навесом ближайшей скалы, принялся вытирать своего коня губкой, которую всегда держал в седельной сумке.

И вдруг ему послышался глухой, но довольно отчетливый звук, некий стук, идущий из ямы, и он зажег фонарь, чтобы осмотреть ее дно. Действительно, ритмичный звук шел именно из провала в камне. Он достал веревку, привязал ее к высохшему стволу акации, нависшему над провалом, и осторожно спустился на дно. Звук усилился, но Филипп не мог понять, чем он вызван. Время от времени он прерывался на несколько минут, а потом раздавался снова.

Решив выяснить, в чем дело, Филипп заглянул в отверстие и, дождавшись тишины, прокричал на арабском: