Разумеется, у Бринд Амора и Дианы имелись свои представления на этот счет.

Лютиен, Беллик и Сиоба встрепенулись, услышав, что в лагере появилась говорящая птица. Молодой Бедвир молился, чтобы это оказался гонец от Бринд Амора или даже сам Бринд Амор в преображенном виде.

Он был слегка разочарован, когда обнаружил сову, сидевшую на нижней ветке дерева. Казалось, перед ними была обычная птица, и, хотя Бринд Амор часто появлялся в обличье совы, Лютиен сразу понял, что это не он. Однако не было сомнений, что дело не обошлось без магии, так как птица действительно говорила, произнося, правда, только одно слово — «Принстаун».

— Бринд Амор отправился в Принстаун? — спросила Сиоба у птицы.

— Принстаун, — ответила сова.

— По крайней мере, теперь мы знаем, куда отправился волшебник, — кисло заметил Беллик, отнюдь не обрадованный новостью о том, что Бринд Амор не собирается присоединиться к ним в столь важной битве против Уорчестера. Все в лагере прекрасно знали, что в городе находится герцог-волшебник, готовый отразить нападение.

Однако Лютиен желал полностью удостовериться. Он попытался спросить сову по-другому: «Мы должны идти на Принстаун?» и «Не объявил ли Принстаун себя союзником Эриадора?» Но птица в ответ твердила все то же слово.

Твердила до тех пор, пока Лютиен и двое других не повернулись, чтобы уйти. Тогда сова внезапно проскрипела:

— Глен Дуррич.

Все трое как один вновь повернулись к птице.

— Принстаун, Глен Дуррич, — пробормотал Беллик, не понимая смысла.

— Налево, направо, прямо, — добавила птица, а затем, словно наложенное на нее заклинание иссякло, сорвалась с ветки и беззвучно улетела во тьму.

Лицо Лютиена просветлело.

— Ты понял? — спросила Сиоба.

— Только однажды мы сражались против укрепленного эйвонского города, — ответил Лютиен. — И одержали сокрушительную победу.

— Принстаун, — вставил Беллик.

— Но на самом деле мы не сражались против города, — возразила Сиоба.

— Мы сражались в Глен Дуррич, — напомнил Лютиен. Лицо Сиобы тоже просветлело, но Беллик, появившийся под Принстауном уже в конце битвы, не знал многих подробностей и потому пока еще ничего не понял.

— Бринд Амор тогда принял обличье герцога Принстауна Парагора и выслал гарнизон города за стены, — объяснил Лютиен.

Взгляд Беллика обратился к югу, к Уорчестеру.

— Ты ведь не думаешь… — начал было гном.

— Именно это я и думаю, — перебил его Лютиен.

Сиоба позвала разведчиков и отправила их к войску с приказом сворачивать лагерь и готовиться к сражению.

— Это было предупреждение от Бринд Амора, — настойчиво повторял Лютиен, подойдя вплотную к Беллику, по-прежнему смотревшему на юг. — Гарнизон выходит из города, и мы должны быть к этому готовы.

Из трех групп циклопов та, что должна была форсировать быструю реку Данкерн, находилась в самом трудном положении.

И к несчастью для одноглазых, Беллик это отлично понимал.

Фланг циклопов раскололся — треть уже перешла реку, треть находилась в воде, а остальные выстроились вдоль восточного берега, готовясь к переправе. И тут ударили эриадорцы. Кавалерия под руководством Лютиена и Сиобы обрушилась на восточный берег. И одновременно лучники осыпали градом стрел тех циклопов, которые еще не успели выйти из воды; их массивные фигуры представляли собой отличные мишени при свете полной луны. Одновременно гномы Беллика атаковали тех, кто уже вышел на западный берег, сбросив их назад в воду.

Воды реки окрасились кровью циклопов, многие утонули, сбитые с ног стремительным течением, поскольку гномы перерубили канаты, за которые цеплялись одноглазые. Тем, что остались на восточном берегу, повезло больше — кое-кому удалось скрыться под покровом ночи, но это было не правильное отступление, а хаотичное бегство. Ночной воздух оглашали вопли ужаса.

Трехтысячный отряд Эйвона прекратил свое существование в считанные минуты.

И все же ночная работа для эриадорцев только началась. Ведомые кавалерией Лютиена, они бросились к югу, полные решимости попасть в Уорчестер раньше двух оставшихся отрядов циклопов, надеясь заманить врагов в засаду.

— Пусто! — взревел Акрасс, пиная скатку с постелью, — она была набита листьями и камнями, и потому казалось, что там кто-то спит. В опустевшем лагере догорали костры, и под каждым одеялом, в каждой скатке не было ничего, кроме листьев.

Прежде чем циклоп успел дать выход своей ярости, с востока, от реки Данкерн, до него долетели звуки битвы.

— Они вышли навстречу нашему флангу! — закричал Бринд Амор. Он все еще пребывал в обличье Тередона, хотя и чувствовал себя изрядно вымотанным, поскольку поддержание образа требовало немалого количества магической энергии.