— Лютиен Бедвир и Оливер де Берроуз, — сказал король. — Позвольте представить вам нашего достопочтенного посла из Карлайла, барона Гая де Жюльена.

Друзья подошли ближе. Оливер поспешно направился к послу.

— Де Жюльен? — переспросил хафлинг. — Вы гасконец?

— С материнской стороны, — ответил щеголь.

Оливер подозрительно оглядывал его, не поверив ни одному слову. Среди эйвонских дворян было принято менять имена, чтобы они звучали больше по-гасконски, такое происхождение сейчас было самым модным. Для истинного гасконца, каким и являлся Оливер, такое подражание вовсе не казалось уместным.

— Понятно, — протянул Оливер. — Значит, ваш отец был насильником-циклопом.

— Оливер! — воскликнул Лютиен.

— Как вы смеете! — завопил де Жюльен.

— Истинный гасконец вызвал бы меня на дуэль, — заметил Оливер, положив руку на рапиру, но Лютиен схватил его за плечи, мягко оторвал от земли и оттащил в сторону.

— Я требую, чтобы этот коротышка был наказан, — обратился де Жюльен к Бринд Амору, который с трудом удерживался от смеха.

— Острием своей рапиры я напишу мое весьма длинное имя на твоей толстой эйвонской груди! — закричал Оливер.

— Он пострадал на войне, — прошептал Бринд Амор де Жюльену.

— Липовый гасконец! — вопил Оливер. — Если ты хочешь выглядеть воистину великим, почему бы тебе не упасть на колени и не притвориться хафлингом?

— Я бы сбил его с ног одним ударом, — заявил де Жюльен.

— Конечно, — ответил король. — Но будьте милосердны. Оливер лично убил около сотни циклопов в одном бою и, боюсь, все еще переживает это.

Де Жюльен кивнул, а затем, когда смысл последней фразы полностью дошел до него, стал еще бледнее, чем размазанные по его лицу белила.

— Тогда я пощажу его, — быстро сказал он.

— Я полагаю, что ваше дело завершено? — спросил Бринд Амор.

Эйвонский посол коротко поклонился, повернулся на каблуках и вылетел из комнаты.

— Жюль! — крикнул Оливер ему вслед. — Эй, Жюль!

— Ты действительно не мог без этого обойтись? — спросил Бринд Амор, когда Оливер и Лютиен подошли и снова остановились перед ним.

Оливер задумчиво склонил голову набок.

— Нет, — не сразу ответил он. — Но это было забавно. Кроме того, я сразу понял, что вы хотели, чтобы дурень убрался восвояси.

— Для этого его достаточно было просто отправить прочь, — сухо заметил Бринд Амор.

— Барон Гай де Жюльен, — фыркнул Лютиен, недоверчиво качая головой. Лютиен навидался напыщенной эйвонской аристократии, и его не забавляли такие претенциозные дураки. В первую очередь он вспомнил женщину из Дун Варны, из-за которой он в свое время оказался на большой дороге, супругу еще одного барона-самозванца — она очень походила на де Жюльена, выглядела такой же раскрашенной и надушенной. Она называла себя Авонезой, хотя на самом деле мать дала ей имя Авон. Встреча с послом Эйвона вновь подтвердила, что Лютиен правильно поступил, уступив трон Бринд Амору. После войны легендарный герой, носивший имя Алая Тень, мог бы справедливо претендовать на трон, и многие призывали его сделать это. Но Лютиен уступил трон Бринд Амору для блага Эриадора и, как напомнили ему сейчас вид и запах де Жюльена, для блага самого Лютиена.

— Мне следовало ударить его по надутой груди, — вновь пробормотал Оливер.

— И к чему бы это привело? — спросил Бринд Амор. — Этот, по крайней мере, безвреден. Слишком глуп, чтобы шпионить.

— Возможно, это только видимость, — предупредил Лютиен.

— Я скармливал ему информацию с тех пор, как он прибыл, — объяснил Бринд Амор молодому человеку. — Или правильнее сказать, я скармливал ему дезинформацию. Де Жюльен уже сообщил Гринспэрроу, что почти весь наш флот вовлечен в войну с хьюготами и что более двадцати эриадорских галеонов потоплены.

— Дипломатия, — сказал Лютиен с видимым отвращением.

— Правительственная политика, тьфу! — поддержал его Оливер.

— Обратимся к другим делам, — сказал Бринд Амор, откашлявшись. — Вы молодцы, я вновь поздравляю вас и выражаю благодарность от имени всего Эриадора.

Лютиен и Оливер посмотрели друг на друга с любопытством, сразу не сообразив, что за перемена произошла с Бринд Амором. Затем их лица просветлели — друзья все поняли.

— Герцог Ресмор, — сказал Лютиен.

— Этот наш волшебник признал правду, — добавил Оливер.

— Полностью, — подтвердил Бринд Амор. Затем король дважды хлопнул в ладоши, и старик, одетый в коричневое, вышел из-за гобелена.

— Примите вновь мои приветствия, Лютиен Бедвир и Оливер де Берроуз, — сказал он.

— Примите и вы наши приветствия! — ответил молодой человек. Проктор Биллевин из Гайби! Одного присутствия этого человека было Лютиену достаточно, чтобы понять: договор с хьюготами подписан.