— Вам очень скоро надоест биться головой о каменную стену.

Она стремительно подошла к Гарри и Мюриэль, попрощалась на крыльце с Сибил и, внутренне порадовавшись, когда Джарвис остался рядом с Сибил, предоставив Гарри проводить Мюриэль вниз по лестнице и в экипаж, тоже пошла к карете.

Как только дверца закрылась, кучер натянул поводья, а Мэдлин откинулась на спинку сиденья и, как она осознала только в этот момент, первый раз за несколько часов по-настоящему свободно вздохнула.

Пока экипаж медленно преодолевал узкие местные дороги, Гарри подробно пересказывал свои разговоры; он явно получил от вечера больше удовольствия, чем ожидал. Предоставив его болтовне и ответным замечаниям Мюриэль перекатываться через нее, Мэдлин мысленно вернулась назад к этому вечеру, задумавшись о Джарвисе и о том, что, как она теперь заподозрила, было его кознями.

«Зачем?»

«Затем, что я так хочу».

За его словами скрывалась правда; Мэдлин это отчетливо слышала. Вместо какого-нибудь легкомысленного замечания в качестве ответа Джарвис намеренно бросил ей это зернышко правды, чтобы смутить ее, вытрясти из нее какой-то ответ, вызвать какую-то реакцию — вынудить ее на реакцию, заставить играть в его игру.

Но эта особая игра с ним, с тем типом мужчин, к которому он относился, была бы… все равно что сладострастная игра в шахматы. Он двигается сюда, потом туда, маневрирует, чтобы загнать ее в ловушку, она защищается — потому что как она может идти в наступление, не дав ему именно того, в чем хотела отказать?

Головоломка, особенно потому, что характер Мэдлин повелевал ей действовать, а не мужественно защищаться.

Однако самый главный вопрос оставался без ответа: какова окончательная цель Джарвиса — выигрыш или королева, которую он преследовал?

Мэдлин размышляла над этим несколько минут, покачиваясь в уютной темноте, а затем у неё в голове внезапно возник более уместный вопрос: почему она позволила втянуть себя во все это?

Это был абсурд, безрассудство, пустая трата времени, сил и энергии, которых она не имела права тратить, однако… Разве у нее оставался какой-то выбор, если учесть, кем был Джарвис?

Когда деревья Треливер-Парка обступили их, приглашая домой, Мэдлин, вздохнув про себя, отбросила в сторону этот вопрос и обратилась к тому, что лежало под ним, — что же все-таки заставило ее провести всю дорогу до дома, сосредоточившись исключительно на происках Джарвиса Трегарта?

Под всем этим лежал ее главный порок — единственная черта ее характера, способная спровоцировать ее на безрассудные поступки и присущая всем в ее семействе, — любопытство.

Помимо всего остального, Джарвис Трегарт преуспел в том, что пробудил к жизни этого спящего зверя, а это, Мэдлин понимала, могло быть чрезвычайно опасно.

На следующий день Джарвис принимал в гостиной своего замка комитет праздника — мистера и миссис Джулиард, миссис Катерхем, миссис Интуистл и Мэдлин. Сибил тоже присутствовала там, откровенно радуясь, что он стремится принять участие в местных делах.

Он не мог сказать, догадывалась ли Сибил о мотивах его действий, но был совершенно уверен, что Мэдлин их понимала — прибыв последней, она с холодной учтивостью поздоровалась с ним, что само по себе служило предупреждением. Когда, провожая ее в гостиную, Джарвис остановился возле нее излишне близко, она бросила ему выразительный взгляд и, с величественным видом пройдя вперед к стоявшим напротив дивана незанятым стульям с прямыми спинками, выбрала тот, что был рядом с Клементом Джулиардом. Как только она села, Джарвис занял стул возле нее, обменявшись легкой улыбкой со сквайром Ридли, когда тот тяжелой походкой подошел, чтобы занять место рядом с ним.

— Ну так вот! — Миссис Интуистл покашляла. — Нам действительно необходимо обсудить детали нашего праздника лета. Во-первых, подтвердить его дату. Полагаю, мы будем придерживаться традиции и назначим его на субботу через две недели. У кого-нибудь есть возражения на этот счет?

Было высказано несколько замечаний, но никто не возразил против такого предложения.

— Вот так. — Миссис Интуистл поставила галочку в своем списке. — Значит, в ту субботу.

Джарвис, откинувшись на спинку стула, слушал, как руководимые миссис Интуистл собравшиеся перешли к обсуждению различных аспектов самого праздника — палаток, развлечений, конкурсов.

Праздник раскрыл в этой круглой маленькой даме такую сторону, какой Джарвис раньше в ней не видел: она оказалась на удивление деловой. Он был абсолютно уверен, что сидящая рядом с ним леди еще более деловая — и так же считали все остальные. По любому вопросу, вызывавшему разногласия, именно к Мэдлин обращалась миссис Интуистл, и вердикты Мэдлин принимались всеми. Если миссис Интуистл была главным распорядителем, то Мэдлин — непререкаемым авторитетом.

Сидя рядом с Мэдлин, Джарвис склонялся ближе — совсем близко! — и низким, бархатистым голосом, слишком интимным, тихо задавал ей тот или иной вопрос.