Ему хорошо запомнилось, как отец тащил из хижины домашних, призывая идти за «перевозчиком». Но жена и дети уперлись. Они ни в какую не желали бросить Мартена одного. И отец в конце концов смирился. Милю, если не больше, Мартену вместе с приютившей его семьей пришлось проковылять в ночной тьме по снегу. Он мог упасть в любой момент, но тогда бы не встал. Все вместе они вышли на обледенелый проселок, где уже ждал грузовик. Вместе с двумя десятками других людей их подсадили в крытый кузов.

Затем была немилосердная тряска — грузовик пробирался по неровным дорогам. Раны болели так, что мутилось в голове. Особенно досаждали порезы — в боку и тот, что поменьше, на руке. «Заплыв» в горной речке тоже не прошел бесследно — у него были сломаны два ребра, если не больше, и сильно ушиблено плечо.

Он засыпал и просыпался, видя над собой изможденные лица. Снова засыпал и снова просыпался. Кажется, так продолжалось несколько дней. Время от времени грузовик останавливался в лесу или возле лесополосы. Отец семейства и другие помогали Мартену слезть, чтобы он мог справить нужду. А если не хотелось, то просто побыть на твердой земле. Порядок был один для всех. Потом дочка, мать или сын давали ему поесть и попить, после чего он опять проваливался в сон. Как он выжил? Да и не только он, а все остальные? Это было выше человеческого понимания.

В конце концов дорога закончилась. Его больше никуда не везли. Кто-то помог Мартену вылезти из кузова и повел вверх по узкой, длинной лестнице. Отлично запомнилась кровать и то, каким невыразимым наслаждением было улечься на нее.

Прошло немало времени, прежде чем он пробудился в большой, совершенно незнакомой комнате, залитой солнечным светом. Мальчик и девочка помогли ему встать и подойти к окну, за которым в разгаре был погожий зимний денек. Из окна виден был крупный судоходный канал с морскими судами. По примыкавшим к нему улицам сновали автомобили и пешеходы.

— Роттердам, — произнесла девочка по-английски. — Роттердам.

— Какой сегодня день? — спросил он.

Девочка смотрела на него непонимающим взглядом. Непонимание читалось и в глазах мальчика.

— Ну, день, понимаете? Воскресенье, понедельник, вторник…

— Роттердам, — снова сообщила девчонка. — Роттердам.

В распоряжении Мартена не оказалось и минуты, чтобы сообразить, что случилось и куда его привезли, не говоря уже о том, что делать дальше. Дверь позади него открылась, и в комнату вошли двое в вязаных колпаках, скрывавших лица. Один быстро приблизился и задернул окно шторами. Другой выгнал детей из комнаты в коридор, где их, как видно, кто-то уже ждал.

— Вы кто? — спросил Мартен.

— Пошли, — ответил из-под шлема голос того, кто подошел первым. Второй в тот же миг с неожиданной ловкостью обмотал глаза Мартена шарфом, а потом стянул ему чем-то руки за спиной.

— Пошли, — повторил первый колпак, и Мартена повели из комнаты вниз. Один крутой лестничный марш вверх, затем другой. Невыносимо заныло тело — сломанные ребра, раны.

Прошли по коридору, но недалеко.

— Садитесь, — приказал все тот же гортанный голос с непонятным акцентом. Хлопнула закрывшаяся дверь.

— Садитесь, — повторил голос. Мартен осторожно опустился на подставленный ему стул.

— Вы американец, — утвердительно произнес голос совсем близко. Мартен даже почуял в его дыхании запах табака.

— Да.

— Вас зовут Николас Мартен.

— Да.

— Чем занимаетесь?

— Студент.

Его наотмашь ударили по лицу. Но били, кажется, не кулаком, а ладонью. Он едва не слетел со стула. Крепкая рука ухватила его и снова усадила прямо. Мартен не сдержал стона — удар отозвался резкой болью в раненом боку.

— Ваш род занятий, — еще тверже потребовал голос.

Мартен понятия не имел, что это за люди и чего им от него нужно. Но знал, что в подобной ситуации ему лучше просто проявить выдержку, не оказывая сопротивления, во всяком случае пока.

— Вам известно мое имя, значит, у вас должен быть мой бумажник, — проговорил он как можно спокойнее. — В таком случае вы давно уже проверили мои документы и знаете, что я изучаю ландшафтную архитектуру в Манчестерском университете в Англии.

— Вы работаете на ЦРУ.

— Неправда, — бесстрастно возразил Мартен.

Он напряженно пытался уловить хотя бы намек на то, в чьи руки попал. Судя по содержанию вопросов и той манере, в которой их задавали, эти люди могли быть или террористами, или контрабандистами, или каким-то образом сочетать оба этих вида деятельности. Кем бы они ни были, у них, кажется, не было особых сомнений в том, что им попался крупный улов.

— Зачем вы ездили в Давос?

— Я… — Мартен поначалу замялся, но все же решил сказать правду. — Меня пригласили на ужин.