— Приведи с собой Джоя, — сказал он. — Я раздобыл для него головоломку.

Я пожал плечами:

— Он у нас рано ложится.

Не очень-то приятно, когда младший брат ходит за тобой как тень, но Хови опекал Джоя — своих братьев у него не было.

Джой, понятно, был любимчиком в семье, родители дрожали над ним. С годами он окреп, но все же оставался довольно хрупким, особенно по нынешним «тощим временам». Он был смазливый мальчишка с будто нарисованным ротиком и большими серыми глазами под золотистой челкой. Я невольно любовался Джоем, хотя ревность еще жила во мне. С появлением Джоя на свет начался разлад между отцом и мной. Мне следовало поумнеть, но годы шли, а чувства по-прежнему были сильнее рассудка. Нельзя сказать, что я совсем не любил брата, но любил я его не слишком сильно.

А Джой во мне души не чаял. Я принимал это как должное, как еду, как родительский кров, как поддержку мамы. Джой считал меня совершенством: самым сильным, самым ловким, самым умным. Он старался во всем мне подражать, не обижался на мою грубость, позволял командовать и помыкать собой, Может, Джой думал, что старшим братьям так и полагается. Порой, когда я видёл в его глазах выражение беззаветной преданности, мне даже делалось стыдно.

Я наткнулся на него в проулке за нашим домом. В темноте я не разобрал, чем он занят, пока не подошел вплотную. Среди грязи и мусора Джой сидел на корточках над худющей бездомной кошкой, жадно лакавшей из ржавой жестянки. Одной рукой он гладил ее, а в другой держал пятицентовую бутылку молока.

— Она помирала от голода, — промямлил он, чувствуя за собой вину. Джой знал, что молока в доме не хватало. — У нее котята, ей надо их кормить. Ты не злишься?

— Где ты взял деньги? — сурово спросил я.

— Китти дала. Вчера она шла пешком от станции надземки, чтобы сэкономить на трамвае, а пятицентовик отдала мне вместо подарка на день рождения. Честно, Джош, я купил молоко на свои кровные. Кошка так мяукала…

— Китти тоже хороша! — огрызнулся я. — Осталась без работы и швыряет деньги на ветер. А ты, Джой, лучше бы отдал их маме. Отец тебя по головке не погладит, если узнает, что ты купил молоко паршивой кошке.

Джой явно струхнул. Хоть он и любимчик, но и ему в тот год влетало.

— Неужели ты меня выдашь, Джош?

Я покачал головой:

— В доме и так полно неприятностей. Смотри, чтоб больше этого не было! Ни-ко-гда!

Моя суровость в данном случае была оправданна, и все-таки мне стало не по себе. «Чтобы больше этого не было»! Значит, Джой не должен подкармливать голодных животных. Все его преступление в том, что у него доброе сердце.

Когда-то и я жалел бездомных собак и кошек. Просто удивительно, как меняется человек от бедности и голода.

— Ну ладно, Джой, пойдем в дом. — Голос мой заметно смягчился. — Я никому не скажу.

Дома царило уныние. Мама выкладывала варенье картофелины из кастрюли на блюдо. Стаканы с молоком на столе ждали Китти, Джоя и меня. На отцовском месте дымилась чашка с кофе, а на мамином не было ничего. У стула, на котором сидела Китти, стоял отец, мрачный, как туча. Китти плакала.

— Я старалась, — всхлипывала она, — старалась изо всех сил. Ничего так в жизни не желала, как получить это место. Ноги от волнения подкашивались, и вдруг все позабыла, руки так дрожали, что не могла печатать. Поверь, отец, я старалась…

— Видно, недостаточно старалась, моя милая! Не забывай, во что влетело нам твое обучение в школе и потом на курсах секретарш. Завтра снова отправишься на Кольцо и без работы домой не…

Он запнулся и тяжело опустился в кресло. Китти глотала слезы, все это было ужасно.

Никогда отец так не обращался с Китти. Она была дочерью его первой жены, Элжбеты, умершей еще в Польше при родах Китти. Мама часто мне рассказывала, какой запуганной и робкой была Китти, когда по просьбе отца ее привезли в Америку. Отец и мама не пожалели сил, окружили девочку сочувствием, приободрили ее.

— Ты должен понять, Джош, — говорила мама, когда мне казалось, что родители добрее с Китти, чем со мной, — отец тобой гордится. Ты сын, а любому отцу сыновья нужны как воздух. Но он боится дать волю своим чувствам, чтобы не обидеть дочь. Он так усердно притворяется, что иногда кажется, будто она и впрямь ему дороже, но на самом деле это, не так. Характер у него тяжелый…

Но теперь, слыша рыдания Китти, я усомнился, способен ли отец вообще кого-то любить.

Но успел я сесть за стол, как он взялся за меня:

— Где это ты шлялся до ночи? Должен сразу после уроков идти домой и помогать маме!

— Я репетировал, — буркнул я, зная, что этим признанием только подливаю масла в огонь.

— Стефан, — пришла мне на выручку мама, — это я разрешила Джошу задержаться в школе. На будущей неделе вечер, ему надо готовиться.

Отец промолчал, нахохлился и уставился в свою тарелку.

Все точно воды в рот набрали. Джой вяло жевал, не поднимая глаз, — думал, наверно, о том, как взгрел бы его отец, если бы узнал про кошку. И тут я допустил оплошность, которая взбесила отца даже больше, чем взбесило бы сообщение о проступке Джоя. Сделал я это не подумав, оттого, что был голоден. Но ведь и раньше за ужином я часто задавал этот вопрос: