— Сколько лет нашей Анечке? — осведомился я, как только лошади тронулись с места.

— Летом девятнадцать исполнилось, — сообщила Мира, играя браслетом.

— Серьезный возраст, — заметил я.

— Напрасно иронизируете, Яков Андреевич, — сказала Мира с видом оракула. — Анна Александровна — не по годам разумная девушка.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался я.

Мира пожала плечами, словно дивясь моему непониманию:

— В омут с головой не бросается, — растолковала она.

— Вот оно что, — ответил я. — Так речь всего-навсего идет о несостоявшейся помолвке!

— Всего-навсего, — подтвердила индианка. — Но, я думаю, вы должны понимать, что это ее во многом характеризует, — с данным выводом мне трудно было не согласиться. — Она практична, умна и может за себя постоять, — продолжала Мира, потом задумалась на мгновение, а затем добавила:

— Все свои решения Аня принимает самостоятельно, так что, я думаю, вам с ней придется нелегко!

Индианка сочувственно на меня взглянула, а потом тяжело вздохнула. Теперь я понял, что она согласилась представить меня Аксаковой только из чувства привязанности ко мне, рискуя потерять недавно завязавшееся знакомство.

— Она в самом деле богата? Или это только слухи? — осведомился я.

— Не знаю, — честно призналась Мира. — Доподлинно мне известно только то, что в приданое ей достались пензенские имения, на которые и соблазнился ваш подопечный, то есть… покойный, — поправилась она.

— Анна им увлеклась?

— Пожалуй, — сказала Мира. — Но я не уверена, — развела она руками. — Как я и говорила, Аксакова — особа весьма практичная, я бы сказала — меркантильная, — добавила она. — Если хотите, Яков Андреевич, — глаза ее игриво блеснули, — могу вам на нее погадать!

Я до поры до времени отказался от этого любезного предложения.

— Кстати, — вдруг вспомнила Мира, лицо ее сделалось серьезным и, пожалуй, даже взволнованным. — Анна как-то говорила мне, что ей знакома ваша фамилия!

Приятно было осознавать, что столь очаровательные барышни обсуждали мою персону.

— У меня известное имя, — успокоил я Миру. — Так что в этом нет ничего удивительного!

Однако я не был так уж уверен на этот счет, совпадения и случайности мне всегда не нравились. Я полагал, что Строганов вряд ли стал бы упоминать обо мне в разговоре с невестой. В конце концов он был хотя и новообращенным, но масоном и должен был уметь держать язык за зубами.

Анна Александровна Аксакова проживала на Сергиевской улице совместно с двумя престарелыми тетками, одна из которых звалась Пульхерией, нюхала табак и молодилась, а другая — Авророй, которая, напротив, все время изображала из себя умирающую и брала на себя труд учить всех и каждого, рассыпая советы направо и налево. Этой суровой менторше, которую, как говорили в свете, побаивался и стар и млад, умела противостоять одна только ее своенравная племянница. Но тетка ее любила и порою даже с ней соглашалась, а после расторжения помолвки со Строгановым зауважала Анюту еще сильнее.

Экипаж остановился у парадного подъезда двухэтажного белокаменного дома с колоннами. Я помог своей даме выбраться из кареты и направился прямиком к особняку, дернул ручку звонка, и дверь незамедлительно отворилась. Лакей оглядел нас с Мирой зоркими глазами с головы до пят, на мгновение его взгляд задержался на моей спутнице, затем скользнул по моим сапогам с узкими голенищами и остановился на экипаже. Оценив все увиденное, он отнесся к нам как к настоящим аристократам. Из чего я заключил, что лакею не откажешь в здравом уме.

Слуга проводил нас в гостиную с огромными зеркалами. Через некоторое время на пороге появилась хозяйка и радостно заулыбалась при виде Миры. — Charmee de vous voir, — запела она дежурную фразу.

Индианка представила меня:

— Яков Андреевич Кольцов, поручик в отставке, — и добавила, полусерьезно-полушутя:

— Мой господин и повелитель.

Анне Александровне шутка понравилась.

— Вы были на Востоке, — мечтательно сказала она.

Я согласно кивнул и только теперь принялся за изучение объекта, а он и в самом деле представлял из себя огромный интерес, особенно для ловеласа. Вот только если бы не характер!

Анна Аксакова была обладательницей огромных зеленых глаз с полуопущенными богатыми ресницами, боярских соболиных бровей, чуть вздернутого тонкого носа и пухлого чувственного рта. Ее золотистые волосы на темени были собраны в пучки и спрятаны под тонкую жемчужную сетку. Одета она была в вышитую канзу с тончайшим кружевом валансьен, как я полагал, напрямую выписанным из Франции.

«Не пара ей Виталий, не пара», — заключил я, едва только увидел Анну Аксакову.

— Пройдемте, пожалуйста, в столовую, — попросила она, подобрала обе свои юбки и поманила нас за собой. Мы вслед за ней покинули комфортно обставленную, гостиную.