— Вот тебе и на, — прошептал я себе под нос и стремглав бросился в сад, прятаться в крыжовниковых кустах.

Дверь снова отворилась, и на миг во дворе сделалось светло. Все та же немолодая женщина появилась на пороге и устремилась к воротам. Запор никак не хотел ей поддаваться, она промучилась пару минут, утерла пот со лба и кликнула из дома лакея.

— Семен! — нетерпеливо повторила она. На пороге появился хромой слуга почти что в одном исподнем.

— Чего кричишь? — прошипел он сквозь зубы и в один момент справился с покосившимися воротами.

Калитка приоткрылась и в нее проскользнул незнакомец в темном плаще.

У меня сердце екнуло — неужели убийца?!

— Обознался, — вздохнул я разочарованно.

Этот человек был выше, уже в плечах и худощавее. Однако лицо его тоже скрывалось за капюшоном. Я заключил, что именно его-то и дожидается в этой Богом позабытой дыре графиня Лидия Львовна.

— Милости просим, — поклонилась хозяйка.

Незнакомец ничего не ответил, только слегка кивнул. Женщина проводила его до дома, в то время как Семен занялся воротами.

Похолодало, я весь продрог до мозга костей, однако не торопился покинуть свое укрытие. Наконец, во дворе снова стало совсем темно и тихо. Я медленно выбрался из кустов, отряхнулся и стал пробираться к ближайшему от меня окошку. Ставни на нем неплотно прилегали друг к другу, а маленькая форточка была приоткрыта. Сквозь тонкие кисейные занавески я смог разглядеть все то, что происходило в маленькой комнате и подслушать часть разговора.

Мне удалось слегка приоткрыть деревянные ставни, и я поразился тому, с каким вкусом и изяществом была обставлена эта конура. Не трудно было догадаться, что графиня Полянская нередко навещала эту обитель.

Она восседала в глубоком кресле, обитом зеленым штофом с тканым рисунком. Русалочьи глаза ее в обрамлении темных, густых ресниц отражались в каминном зеркале напротив. Губы ее были сомкнуты, рука, унизанная перстнями, подпирала нежную щеку. Лидия Львовна была погружена в какие-то тревожные мысли, которые смутили ее чело.

Она уже успела переодеться в стеганый просторный халат из узорчатого шелка и зябко куталась в шаль, которая едва прикрывала хрупкие плечи. В отсветах пламени, окружавших ее, Полянская казалась необыкновенно прекрасной! И я невольно ею залюбовался.

Наконец, она отвела взгляд своих зеленоватых прозрачных глаз от камина и как будто вернулась к действительности.

В дверь постучали.

— Входите, Мишель, живее, — приглушенно услышал я нежный звук ее голоса.

Повернулась дверная ручка, и в комнате возник неизвестный, которого я поначалу принял за мнимого Данилу Рыжова.

— Лидия Львовна, — человек поклонился. Он был без плаща, и капюшон не скрывал уже черт его юного, худого лица. Юноша напомнил мне Строганова, и мне стало как-то нехорошо.

— Charmee de vous voir, — улыбнулась графиня, и я понял, что она и впрямь искренне рада его видеть. — Какие новости, вы принесли мне, Мишель? — спросила она с тревогой.

— Ничего нового, сударыня, — ответил голубоглазый молодой человек. — Я должен передать от вас послание командору. Я завтра же отправляюсь в имение.

— У меня неприятности, — сказала Полянская. Я стал прислушиваться еще внимательнее. — Вор меня шантажирует, — пожаловалась она. — Снова требует денег. Я уже раскаиваюсь, что нас угораздило связаться именно с ним!

— Ну, не стоит беспокоиться. — задумчиво проговорил Мишель. — Эта проблема устранима!

— Надеюсь, — вздохнула Полянская, встала с кресла и подошла к маленькому круглому столику у другого окошка. Она что-то взяла с него и показала Мишелю. — Вот, — сказала Лидия Львовна. — Я подготовила полный отчет.

Графиня вернулась к креслу, и я разглядел, что в руках она держит большой пакет, упакованный в серую оберточную бу— магу.

— Я прошу вас, — добавила Полянская, — передать его из рук в руки!

— Не сомневайтесь, графиня, — сказал Мишель. — Анатолий Дмитриевич получит пакет лично от меня, без посредничества лакеев и кучеров.

— Я рассчитываю на вас, — ответила Полянская и положила конверт на стол. — У меня к вам есть еще одно дело, — добавила Лидия Львовна. — Идемте со мной, — велела она.

Графиня вышла из комнаты, увлекая за собою Мишеля. У меня появилась прекрасная возможность заполучить в свои руки письмо графини. Я приоткрыл створки ставней и собрался уже было забраться в окно, благославляя легкомыслие графини Полянской, как дверь дома распахнулась, и во двор вышел захмелевший Семен. Я едва успел прикрыть ставни и спрятаться за яблоней, росшей неподалеку. Он прошелся рядом со мной, проверил ставни и повесил на створки замок, заперев их на ключ. Мне не оставалось ничего другого, как вернуться в карету, где меня дожидался мой верный ангел-хранитель.