Основную часть обстановки здесь составляла кровать — она была огромна. На ней вполне могли бы поместиться штук десять Кэти Спэрроу. Кэти присела на краешек, немного попрыгала — хороший матрас, мягкий в меру, не проваливается...

Она прилегла, просто чтобы опробовать спальное место, — и не заметила, как уснула.

Следующие три недели жизни Кэти Спэрроу можно описать одним словом: кошмар. Нет, в положительном смысле, но все равно — кошмар.

Брюс Блэквуд обладал колоссальной работоспособностью и нечеловеческой выносливостью. На машине, на поезде, на самолете — он перемещался из одного конца страны в другой, с одного материка — на лежащий совершенно в другом полушарии. Он спал часов по пять в сутки, проводил по три совещания в день — и после этого ухитрялся еще и блистать на каком-нибудь шикарном приеме.

Кэти торопливо входила в курс дела, заучивала имена партнеров Брюса и расписание его дел, непрерывно отвечала на звонки и рассылала факсы и телеграммы. Ни одни курсы, никакое обучение в университете не дали бы такого потрясающего результата и такого громадного опыта. Кэти похудела, стала намного увереннее, научилась очень быстро передвигаться даже на высоченных каблуках... и засыпать в любом положении, как только выдавалась свободная минутка.

О жемчужной пене в джакузи при свечах и под звездным небом она и не вспоминала. В те редкие вечера, когда ей удавалось переночевать дома, Кэти успевала только постоять под душем и рухнуть в постель, иногда прямо поверх покрывала. Сны ей почти не снились, а когда снились — она чувствовала себя разбитой и уставшей на протяжении всего следующего дня, потому что в этих снах всегда присутствовал Брюс Блэквуд.

За эти три недели они сблизились, сдружились, если так можно сказать о миллиардере и его секретарше. Практически каждый вечер они ужинали в ресторане, при этом между ними существовал негласный уговор — о делах за ужином ни слова. Это был единственный способ расслабиться и сбросить колоссальное напряжение.

Брюс Блэквуд был вполне доволен новой секретаршей. Более того, с появлением в его жизни Кэти Спэрроу он почувствовал какой-то новый прилив сил. Ему стало интереснее жить, вот что, Кэти была очаровательна, непосредственна, остроумна, смешлива, умна — и Брюс довольно быстро стал воспринимать ее не как подчиненную, но скорее как равноценного партнера и помощника в делах. С Синтией все было иначе, Синтия вообще была довольно сложной барышней, особенно в последние полтора года... Вероятно, ему все равно пришлось бы с ней расстаться, хотя, разумеется, такого конца истории Брюс не желал. Умереть в тридцать пять лет от сердечного приступа...

В Макао они все-таки полетели — как раз на исходе третьей недели работы Кэти Спэрроу в качестве личного помощника и секретарши Брюса Блэквуда. Здесь у Брюса в филиалах трех коммерческих банков были назначены важные встречи, с которых он милостиво отпустил Кэти.

— Спэрроу, мне кажется, твой культурный уровень не растет. Может, даже и падает. Не хочешь погулять по древнему городу Аомынь?

— Это еще где?

— Я так и думал. Деградация. Аомынь — это китайское название Макао. Макао в свою очередь название португальское. Короче говоря, можешь погулять по Старому городу и поглазеть на великую китайскую культуру.

— Я заблужусь.

— Ни в коем разе. Здесь все сеточкой построено, под прямым углом.

— Хочешь от меня избавиться, босс?

— Нет, хочу, чтобы ты заплутала в бесконечных изгибах китайского рынка, а я бы тебя нашел и спас, ты бы кинулась мне на шею, обессиленная страхом, я бы вскинул тебя на руки, мы бы отправились в отель и занялись бы...

— Бурным и безудержным сексом, я помню. Исключено. Я обращусь к полицейскому.

Брюс вздохнул.

— Ладно, жестокая. Там видно будет. Так что, пойдешь гулять?

— С удовольствием, если ты уверен, что я тебе не нужна сегодня на совещаниях.

— Не нужна, не нужна. Давай так: ты гуляй, но с таким расчетом, чтобы в четыре оказаться на площади Трех Лун — там есть шикарный ресторанчик с настоящей китайской едой.

— Хорошо. Думаю, я выйду из отеля часа в два.

— До встречи в ресторане.

— Удачи на переговорах.

На выходе из отеля Кэти ожидал сюрприз. Возле бордюра припарковался красный спортивный «ламборгини», а в нем сидел Брюс Блэквуд — в темных очках, очередной шелковой китайской рубахе, потертых джинсах и кроссовках. Кэти замерла на месте, не веря своим глазам.

— Босс! А как же совещания?! Три банка...

Брюс открыл дверцу и похлопал по кожаному сиденью рядом с собой.

— Садитесь, девушка.

— Ты их отменил?

— Не твое дело. Мои банки, не твои, что хочу, то и делаю.

— Но ведь...

— Что ты пристала, Спэрроу? Я прикинул — работали они без меня пятьдесят лет и еще поработают. Совещание собирать только для того, чтобы напомнить о себе... глупо. Короче, не смотри на меня с таким ужасом, я все, что нужно, посетил и сказал, а теперь желаю повышать твой культурный уровень. Садись, поехали.

Примерно через сорок минут, с интересом рассматривая медленно пересекающих дорогу осликов, нагруженных тяжелыми корзинами, Кэти невинным голосом произнесла:

— Мне кажется, «ламборгини» для Макао немножечко чересчур. В том смысле, что скорость развить трудно...

— Вот язва! Мог я похвастаться перед тобой новой игрушечкой? Мог я захотеть пустить девушке пыль в глаза? А девушка — змея, ничего не понимает в сложных движениях души закоренелого холостяка.

Кэти задумчиво провела ладонью по светлой коже сиденья. — Да, игрушка хоть куда. И очень в твоем стиле. Холостяцкая машина.