Интересно, как же ее тогда тащить...

Кэти решительно зашагала в обратном направлении, но очень скоро поняла, что заблудилась. Вокруг высились громадные деревья, тропинку она потеряла, духота стала ужасающей, а гром теперь гремел почти не останавливаясь. Иногда яркие вспышки молний пробивались даже сквозь листву, и Кэти вдруг пришло в голову, что при грозе ни в коем случае нельзя находиться под высокими деревьями... Правда, их тут очень много, но где гарантия, что молния не ударит именно в то, под которым сейчас стоит несчастная Кэти Спэрроу? Совершенно не понимая, в какую сторону она идет, Кэти бросилась на просвет — и неожиданно оказалась на опушке эвкалиптовой чащи. Именно в этот момент, словно по заказу, от неба до моря полыхнула ветвистая ярко-синяя молния, оглушительно грянул раскат грома, и на голову перепуганной Кэти Спэрроу обрушился поистине тропический ливень. Вероятно, именно такой дождь имеется в виду в выражении «небеса разверзлись»...

Кэти пронзительно завизжала и кинулась обратно под сень спасительных эвкалиптов. Про Зельму Паттерсон она больше и не вспоминала.

Сразу стало холодно, тонкий льняной сарафан противно облепил все тело. Проклиная самоуверенность леди Пилбем, девушка съежилась под деревом, тщетно стараясь укрыться от дождя. Эта худощавая лошадь наверняка уже сидит в кафе и посмеивается... нет, ржет над заплутавшей в лесу секретаршей своего ненаглядного Брюси...

Внезапно затрещали кусты, и Брюс Блэквуд, ухитрявшийся импозантно выглядеть даже в легкомысленных бермудах и прозрачном дождевике на голое тело, возник перед Кэти Спэрроу. Он распахнул полы дождевика, Кэти кинулась к нему в объятия и возопила:

— Брюс! Какое счастье! Откуда у тебя плащ?

— Отобрал у Гордона. Они уже в ресторане, сидят и трескают буйабес, а я пошел искать тебя.

— Ты хороший, добрый человек, Брюс Блэквуд, Господь вознаградит тебя за доброту. Я боюсь грозы.

— Лучше скажи, как ты здесь оказалась? Если бы не твои вопли, я прошел бы мимо.

— Я Зельму искала. Она отстала и куда-то делась. Надеюсь, ее не смыло в море.

— Силикон не тонет.

Кэти не удержалась от ехидства:

— А как же тебя отпустила леди Пилбем?

— Я сбежал. Она сегодня явно не в себе. Всю дорогу вещала о своей любви к экологии. Магнитная буря, не иначе.

— Нехорошо так говорить о своей без пяти минут невесте.

— Понятно. Еще одна спятила. Ох уж эти бури...

Кэти сердито посмотрела ему в глаза.

— Если ты не видишь очевидного, то так тебе и надо. Она же демонстрирует, какой вы будете замечательной парой. Мало того что счет общий, так еще и интересы...

— Я не собираюсь на ней жениться, а она пока не собирается за меня замуж. Зачем я ей?

— Как — зачем? А зачем покупают породистых лошадей? Ты — красавец, богач, удачливый бизнесмен, твои фото украшают все глянцевые журналы мира... Пруденс поставила перед собой стратегическую цель, а чего Пруденс хочет — то она и получает.

— Вот спасибо! А я, значит, бессловесный идиот, который идет на поводу у решительной бабенки?

— Но ведь это решило бы все твои проблемы разом... Вместе у вас будет контрольный пакет акций, который позволит контролировать все предприятия и...

— Посмотри на меня, Кэт.

Она испуганно и растерянно посмотрела ему в глаза — и утонула в их бездонной, потемневшей глубине. Брюс медленно провел ладонью по пылающей щеке Кэти.

— Что с тобой, Котенок? Почему ты говоришь об этом сейчас, под дождем, в лесу, когда я тебя обнимаю и твое тело так близко? Ты хочешь отвлечь меня от единственной мысли, единственного желания, которое мучает меня весь этот месяц?

— Брюс, не надо...

— Смотри мне в глаза, Котенок. Ты же смелая, почему ты боишься? Ведь ты сама сказала: любовь — это когда на равных и по-честному.

— Мы никогда не будем на равных, Брюс.

— Что это за ерунду ты несешь? Ты еще вспомни, что я граф.

— Мы и без того принадлежим к разным мирам.

— А так?

И он прижал ее к себе еще крепче, а потом наклонился и стал целовать — медленно, нежно, страстно... Кэти закрыла глаза. Через некоторое время Брюс оторвался от ее губ и тихо спросил:

— Почему ты все время бежишь от меня? Неужели я такой плохой парень?

— Нет. Просто ты — охотник.

— В каком смысле?

— Ты не меня любишь, тебя дразнит моя неприступность, мой отказ быть с тобой. Ты не виноват, у тебя такая натура... Как только я уступлю, ты потеряешь ко мне интерес.

— Ты так уверена?

— Я не хочу проверять это на своей шкуре...

Вместо ответа Брюс снова стал целовать ее, и Кэти Спэрроу обреченно поняла, что не в силах ему сопротивляться. Она закинула руки Брюсу на шею, прижалась к нему и ответила на его поцелуи со всей страстью, которая скопилась в ее сердце...

Время утратило смысл. Дождь больше не имел значения. Вообще ничто не имело значения, только руки Брюса, только его губы у нее на плечах, груди, губах.