— Ты прав. Пойдем к Дику.

У Дика Пивовара по всей ярмарке было разбросано несколько телеге огромными бочками. Его дети, внуки, свояки торговали элем, только успевая разливать. Керис и Мерфин увидели его в тот момент, когда он подавал пример, приканчивая большую кружку собственного продукта, глядя, как семья зарабатывает ему деньги. Молодые люди отвели его в сторонку и объяснили, в чем дело. Дик спросил:

— Когда Эдмунд умрет, я полагаю, его состояние будет поделено между тобой и сестрой?

— Да.

Отец уже говорил Керис, что такова его воля.

— Если наследство Алисы добавится к состоянию Элфрика, он будет очень богат.

Суконщица поняла, что половина денег, заработанных ею на алом сукне, действительно отойдет сестре. Негоциантка не думала об этом раньше, поскольку не допускала мысли о том, что отец может умереть. Мрачная перспектива ее потрясла. Сами по себе деньги не имели для нее значения, но и не хотелось помогать Элфрику стать олдерменом.

— Но важно не только богатство, — возразила она. — Нужен человек, который сможет постоять за купцов.

— Тогда ты должна найти ему конкурента, — ответил Дик.

— Вы согласитесь? — прямо спросила девушка.

Пивовар покачал головой:

— И не трудись уговаривать меня. В конце недели я передаю дело старшему сыну. А сам намерен остаток дней не варить пиво, а пить его. — Он сделал большой глоток и с удовольствием отрыгнул.

Керис поняла, что настаивать бесполезно: Дик говорил очень твердо.

— И кого, как вы думаете, мы можем выдвинуть?

— Есть только одна возможная кандидатура — ты.

Керис оторопела:

— Я? Но почему?

— Ты начала всю эту историю с хартией, мост твоего жениха спас шерстяную ярмарку, алое сукно во многом выручило город после падения цен на шерсть. Ты дочь нынешнего олдермена, и хотя эта должность не передается по наследству, все считают, что у вожаков и дети вожаки. Так оно и есть. По сути, ты выполняла обязанности олдермена почти целый год, с тех пор как отец начал слабеть.

— А где-нибудь когда-нибудь олдерменом становилась женщина?

— Насколько мне известно, нет. Да и мужчина не становился в твоем возрасте. И то и другое против тебя. Я не утверждаю, что ты победишь. Я только говорю, что больше Элфрика никому не одолеть.

У Суконщицы слегка кружилась голова. Неужели это возможно? Справится ли она? А как же ее решение посвятить себя медицине? И что, в городе не найдется олдермена получше?

— А Марк Ткач? — спросила она Дика.

— Дельно. Особенно с такой шустрой женой. Правда, его считают бедным ткачом.

— Но сейчас он на коне.

— Благодаря твоему сукну. Но, знаешь, люди не очень доверяют новым деньгам. Его могут назвать выскочкой. Олдермен должен быть из крепкой семьи, такой, где у отцов водились деньги, а желательно еще и у дедов.

Керис очень хотелось помешать Элфрику заполучить эту должность, но она не была уверена в своих силах. Суконщица думала о терпении и проницательности отца, о его добродушной общительности, о неиссякаемой энергии. Обладает ли она этими качествами? Девушка посмотрела на Мерфина. Тот улыбнулся:

— Ты будешь лучшим олдерменом Кингсбриджа всех времен.

Его непоколебимая убежденность решила дело.

— Хорошо. Я попробую.

В пятницу ярмарочной недели Годвин пригласил Элфрика на дорогой ужин, заказав вареного лебедя с имбирем и медом. Им прислуживал Филемон, который также сел за стол.

Город решил избрать нового олдермена, и почти сразу основными соперниками выступили Элфрик и Керис. Настоятель не любил Элфрика, но считал полезным. Он был посредственным строителем, но сумел войти в доверие к Антонию, поручавшему ему все работы в соборе. Став аббатом, Годвин увидел в Элфрике послушного исполнителя своей воли и сохранил его. Мастера не очень любили и в городе, но он нанимал на работу либо передавал заказы большинству строителей и поставщиков строительных материалов, и те, в свою очередь, обхаживали его в надежде на получение договоров. Наладив с ним отношения, подрядчики хотели, чтобы строитель занял должность, позволявшую ему и дальше им благодетельствовать. Это усиливало позицию Элфрика.

— Я не люблю туман. — Годвин без предисловий заговорил о деле.

Строитель попробовал лебедя и удовлетворенно промычал:

— В каком смысле?

— Выборы нового олдермена.

— По самой своей природе выборы всегда туманны, если только не один кандидат.

— Предпочел бы именно этот вариант.

— Я тоже, при условии, что кандидатура будет моей.

— Именно это я и предлагаю.

Элфрик оторвал взгляд от тарелки.

— Правда?