— Я никому ничего не говорил о письме, — тихо сказал он.

— Знаю, — ответил Томас. — Если бы сказал, тебя бы уже не было в живых.

Крупными городами управляли торговые гильдии, состоящие из самых знатных горожан. Уровнем ниже стояли многочисленные ремесленные гильдии — каменщиков, плотников, дубильщиков, ткачей, портных. Еще имелись небольшие приходские гильдии, группировавшиеся вокруг местной церкви. Они собирали деньги на священнические облачения, церковную утварь, а также помогали вдовам и сиротам.

Города с епископскими кафедрами управлялись по-разному. Владельцем Кингсбриджа, как Сент-Олбанса и Бери-Сент-Эдмундса, являлся монастырь, которому и принадлежала почти вся земля в городе и окрестностях. Аббаты не разрешали создавать торговую гильдию, и самые крупные купцы и ремесленники входили в состав приходской гильдии Святого Адольфа. Начало ей было положено давным-давно, когда группа благочестивых горожан собрала деньги на строительство собора, но теперь она стала важнейшим сообществом в городе, которое регулировало правила ведения дел, выбирало олдермена и шесть его помощников — старост. В здании гильдии хранились эталоны веса мешков с шерстью, ширины рулона ткани и объема бушеля для всех кингсбриджских торговцев. Но гильдия не могла вершить правосудие, как в городах с самоуправлением, — эти полномочия сохранялись за аббатом Кингсбриджа.

На Троицу приходская гильдия в своем здании давала банкет для наиболее важных приезжих покупателей. Эдмунд Суконщик являлся олдерменом, и Керис пошла с ним на правах хозяйки, так что Мерфин остался один. К счастью, Элфрик с Алисой тоже отправились на банкет, поэтому он спокойно сидел на кухне, слушал дождь и думал. Было не холодно, но в печи развели огонь, и его красноватое мерцание радовало душу. Подмастерье слышал, как по лестнице ходит Гризельда.

У Элфрика был хороший дом, хотя и меньше, чем у Эдмунда. На первом этаже — кухня и зал, в углу — лестница на открытую площадку, где спала Гризельда, там же за дверью располагалась спальня хозяина и его жены. Мерфин жил на кухне.

Года три-четыре назад молодой человек мучился, представляя, как ночью поднимается по лестнице, забирается под одеяло к теплой пухлой Гризельде и ложится рядом. Но она считала себя выше, обращалась с юношей как с прислугой и ни разу не дала ему ни малейшего повода.

Мерфин смотрел в огонь и думал, как поставить леса для каменщиков, которые будут восстанавливать обрушившийся свод собора. Дерево стоило дорого, длинные доски и реи были редкостью. Лесовладельцы обычно поддавались искушению и продавали строевой лес, не дожидаясь, пока деревья вырастут. Так что строители старались делать леса как можно короче. Часто, экономя дерево, они не ставили их на землю, а подвешивали, закрепляя на стенах.

Тут на кухню вошла Гризельда и налила из бочки кружку эля.

— Хочешь?

Мерфин кивнул, удивившись такой любезности. А девушка, удивив его еще больше, села на табурет напротив и принялась пить.

Три недели назад исчез хахаль Гризельды Терстан. Конечно, ей было одиноко — наверное, поэтому она и решила посидеть с подмастерьем. Эль согрел его, молодой человек размяк. Соображая, о чем бы поговорить, спросил:

— Что случилось с Терстаном?

Та мотнула головой, как конь:

— Я сказала ему, что не выйду за него замуж.

— Почему?

— Слишком молодой.

Мерфина это не убедило. Терстану семнадцать, Гризельде — двадцать, но она еще толком и не созрела. Скорее, думал подмастерье, Терстан рожей не вышел. Приехал в Кингсбридж пару лет назад ниоткуда и тянул лямку чернорабочего у нескольких городских ремесленников. Может, ему надоела Гризельда, а может, город, и парень просто удрал.

— И куда он делся?

— Не знаю, мне все равно. Я выйду замуж за своего ровесника, за такого, кто понимает, что такое ответственность. Может, он потом примет дело отца.

«А вдруг эта пышка имеет в виду меня? — подумал Мерфин. — Да нет, она всегда смотрела на меня сверху вниз».

Гризельда встала с табурета и пересела к нему на скамью.

— Мой отец тебя не любит. Я всегда так считала.

Мерфин который раз удивился:

— Многовато тебе потребовалось времени, чтобы это сказать. Я живу у вас уже шесть с половиной лет.

— Мне трудно идти против них.

— И почему же он меня не любит?

— Потому что ты считаешь, будто знаешь все лучше, чем он, и даже не стараешься это скрывать.

— А может, так и есть.

— Вот видишь.

Молодой человек рассмеялся. В первый раз в жизни он рассмеялся над ее словами. Девушка придвинулась, прижалась бедрами, обтянутыми суконным платьем. Мерфин был в поношенной льняной рубахе почти до колен, в подштанниках, какие носили все мужчины, но почувствовал ее тепло. И что теперь? Неуверенно скосил взгляд. Блестящие темные волосы, карие глаза, чувственное красивое лицо и хорошенький ротик, который, наверно, так приятно целовать. Дочь хозяина многозначительно произнесла: