— Что ты в этом понимаешь? Мал еще.

— Ага, именно на это вы и рассчитывали, правда? И почти сработало. Элфрик погрозил подмастерью пальцем.

— Ты спал с Гризельдой и женишься на ней.

— Нет, не женюсь. Она меня не любит. Терстан сбежал, и ваша дочь переспала со мной, чтобы у ребенка был отец. Я знаю, что поступил неправильно, но не собираюсь наказывать себя на всю оставшуюся жизнь.

Элфрик встал.

— Ты женишься — и знаешь это.

— Нет.

— Придется.

— Нет.

Мастер побагровел и закричал:

— Ты женишься на ней!

— Сколько раз повторять? Нет!

Элфрик понял, что дело серьезно.

— В таком случае вон из моего дома и чтоб ноги твоей здесь не было.

Мерфин ждал этого и испытал облегчение. Значит, больше аргументов у мастера нет.

— Ладно.

Подмастерье двинулся на кухню, но хозяин загородил ему дорогу:

— Ты куда это?

— На кухню, за вещами.

— За инструментами, ты хочешь сказать.

— Да.

— Они не твои. Их покупал я.

— Подмастерью всегда выдают его инструменты в конце… — Мерфин осекся.

— Ты не отбыл положенный срок, поэтому никаких инструментов не получишь.

А вот этого юноша не ожидал.

— Я работал шесть с половиной лет!

— А должен был семь.

Без инструментов нечего делать.

— Это нечестно. Без них не вступить в гильдию плотников.

— А уж об этом я позабочусь, — злорадно усмехнулся Элфрик. — Интересно, как ты объяснишь, почему это подмастерью, вышвырнутому за то, что переспал с дочерью хозяина, причитаются бесплатные инструменты. Все плотники гильдии были подмастерьями, и у большинства есть дочери. Приземлишься на мягкое место.

Молодой человек понял, что хозяин прав. Алиса добавила:

— Вот ты и влип, дружок.

— Да, влип, — кивнул Мерфин. — Но что бы там ни случилось, это лучше, чем жизнь с Гризельдой и ее родственничками.

Этим же утром Фитцджеральд отправился в церковь Святого Марка на похороны Хауэлла Тайлера, надеясь найти нового хозяина. Разглядывая расписанный деревянный потолок — в церкви не было каменных сводов, — он увидел дыру в форме человеческого тела, мрачное свидетельство того, как погиб Хауэлл. Там все прогнило, со знанием дела говорили строители на похоронах, но прозрели они слишком поздно — Тайлера уже не было в живых. Стало ясно, что крыша слишком непрочная, чинить ее нет смысла, надо сносить и класть новую. А значит, церковь придется закрыть.

Приход Святого Марка располагался в самой бедной, северной части города. Он получал средства от одного-единственного и далеко не богатого хозяйства в десяти милях, которое держал брат священника. Кроме того, отцу Жофруа причиталась десятина, выплачиваемая примерно тысячей прихожан. Но даже имевшие что-то за душой обычно уверяли, что у них в домах шаром покати, и десятина эта составляла очень скромную сумму. Жофруа, на котором сегодня была совсем старенькая ряса, крестил, венчал, хоронил, запрашивая намного меньше, чем аббатство. Его прихожане рано женились, часто рожали и быстро умирали, так что работы священнику хватало и концы с концами сводить удавалось. Но если он закроет церковь, заработков не будет и платить строителям станет нечем. Следовательно, работа по восстановлению крыши встанет.

На похороны пришли все строители города, включая Элфрика. Мерфин пытался делать вид, что ничего не случилось, но давалось это ему с трудом: большинство уже знали о том, что Элфрик выгнал подмастерье. С ним поступили несправедливо, но, увы, он не совсем без вины. Керис, дружившая с молодой женой Хауэлла, стояла вместе с родными покойного. Фитцджеральд подошел к ней и все рассказал.

Затем бывший подмастерье стал думать про крышу. Должен существовать способ снять ее, не закрывая церкви. Обычно, когда работы оттягивали слишком долго и дерево прогнивало до такой степени, что уже не держало рабочих, вокруг церкви ставили леса и сбрасывали бревна внутрь. Таким образом, до настила новой крыши храм стоял под открытым небом. Но наверняка можно построить вращающуюся лебедку, с опорой на стену, с ее помощью по одному снять бревна крыши и не бросать их вниз, а сразу перекидывать через стену. Тогда деревянный потолок можно убирать, когда уже будет постелена крыша.

На кладбище Мерфин всматривался в людей и думал, кто из них возьмет его на работу. Он решил подойти к Биллу Уоткину, второму после Элфрика строителю в городе, с которым тот был на ножах. На голове у Билла блестела лысина в обрамлении черных волос — вроде природной монашеской тонзуры. Уоткин поставил почти все жилые дома в Кингсбридже. Как и Элфрик, он держал каменщика, плотника, нескольких рабочих и пару подмастерьев.

Хауэлл был бедным, и его похоронили не в гробу, а в саване. Когда отец Жофруа ушел, Мерфин подошел к Биллу.