Чтобы избежать участи Хауэлла Тайлера, юноша протянул под мышками ременную петлю и привязался к прочному каменному шпилю: если упадет, то хоть не разобьется. Обезопасившись таким образом, он расчистил участок крыши от черепицы, привязал веревку к бревну и крикнул вниз Джимми:

— Давай!

Придумщик затаил дыхание. Он был уверен, что механизм сработает — должен сработать, — но все же испытывал большое напряжение.

Джимми, стоя внутри большого барабана, зашагал. Колесо можно было вращать только таким способом. Под зубцами асимметричной формы оно имело тормозной механизм. Рабочая кромка зубцов располагалась не перпендикулярно к ободу колеса, а под острым углом, так что, крутясь в одну сторону, колесо беспрепятственно скользило по тормозному блоку, но как только вес переносимых грузов обращал движение вспять, зубцы входили в зацепление с тормозным устройством и немедленно блокировали движение. Колесо начало вращаться, и бревно на крыше приподнялось. Когда оно полностью отделилось, Мерфин крикнул:

— Есть!

Джимми замер. Сработал тормоз, и бревно, плавно покачиваясь, зависло в воздухе. Пока все хорошо. Теперь предстоит самый ответственный этап. Плотник привел в движение лебедку, и кронштейн стал разворачиваться. Молодой мастер смотрел на него, затаив дыхание. Фитцджеральд раздобыл новые крепления, чтобы конструкция не покосилась, когда груз сдвинется с места. Деревянная лебедка заскрипела. Кронштейн выписал полукруг, и бревно повисло над кладбищенским двором. Зрители ахнули: никто никогда не видел вращающуюся лебедку.

— Опускай! — крикнул Мерфин.

Джимми разблокировал тормоз и начал рывками вращать колесо в обратном направлении; веревка теперь разматывалась, и бревно так же рывками, по футу за раз, опускалось. Все замерли. Когда груз коснулся земли, зрители захлопали в ладоши. Помощник отвязал бревно. Мастер позволил себе немного порадоваться. Получилось. Он спустился по приставной лестнице. Все ликовали. Керис поцеловала его, отец Жофруа пожал руку.

— Просто чудо. Никогда не видел ничего подобного.

— И никто не видел, — с гордостью выпалил Мерфин. — Это я придумал.

Его поздравили еще несколько человек. Всем было приятно первыми увидеть новый механизм в действии — всем, кроме Элфрика, который, насупившись, стоял где-то позади. Бывший ученик не удостоил наставника вниманием и обратился к отцу Жофруа:

— Мы договаривались, что вы заплатите, когда у меня получится.

— С удовольствием, — ответил священник. — На данный момент я должен тебе восемь шиллингов, и чем скорее выплачу тебе все и у меня появится новая крыша, тем лучше.

Он развязал прикрепленный к поясу кошель и достал несколько завернутых в тряпочку монет. И тут Элфрик громко крикнул:

— Подождите!

Все обернулись.

— Вы не имеете права платить этому юноше, отец Жофруа. Он не плотник.

Это невозможно, подумал Мерфин. Работа выполнена, как же лишить его жалованья. Но Элфрику плевать на порядочность.

— Глупости! Парень сделал то, чего не может ни один плотник города.

— Но он не состоит в гильдии.

— Я собирался вступить, — заметил Фитцджеральд, — но ты же поклялся не допустить этого.

— Это право гильдии.

Жофруа разволновался:

— А я повторяю, что это несправедливо, и многие со мной согласятся. Мерфин шесть с половиной лет вкалывал подмастерьем за стол и тюфяк на кухонном полу, и всем известно, что уже несколько лет парень выполняет работу настоящего плотника. Вам не следовало выгонять его без инструмента.

Мужчины одобрительно зашумели. Все считали, что Элфрик зашел слишком далеко. Тот возразил:

— Со всем почтением к вашему преподобию, но решает гильдия, не вы.

— Хорошо. — Жофруа скрестил руки. — Значит, вы утверждаете, что я не имею права заплатить Мерфину, хотя он единственный в городе может починить мою церковь так, что не придется ее закрывать. Держи. — Священник протянул работнику деньги. — Теперь можете обращаться в суд.

— Суд аббатства. — Лицо Элфрика исказилось от злобы. — Разве монахи решат дело по справедливости, если кто-то имеет претензии к священнику?

С этим все согласились. На памяти у людей было слишком много примеров, когда монастырский суд принимал несправедливые решения в пользу клира. Но Жофруа парировал:

— А разве подмастерье может рассчитывать на справедливость в гильдии, где заправилами косные мастера?

Раздался смех: здесь любили остроумные пикировки. Элфрик сдался. Без всякого суда уничтожить Мерфина не составляло для него никакого труда, но справиться со священником куда сложнее. Строитель обиженно буркнул:

— Несчастный день для города, когда подмастерья плюют на мастеров, а священники поддерживают молокососов.

Поняв, что проиграл, он ушел. Фитцджеральд чувствовал в руке тяжелые монеты: восемь шиллингов, девяносто шесть серебряных пенни, две пятых фунта. Он знал, что следует пересчитать, но его переполняло счастье, и юноша махнул рукой. Его первое жалованье.